Летящие дни
вернуться

Жигулин Анатолий Владимирович
Шрифт:
* * * Полынный берег, мостик шаткий. Песок холодный и сухой. И вьются ласточки-касатки Над покосившейся стрехой. Россия… Выжженная болью В моей простреленной груди. Твоих плетней сырые колья Весной пытаются цвести. И я такой же — гнутый, битый, Прошедший много горьких вех, Твоей изрубленной ракиты Упрямо выживший побег. 1965 * * * Я сыну купил заводную машину. Я с детства когда-то мечтал о такой. Проверил колеса, Потрогал пружину, Задумчиво кузов погладил рукой… Играй на здоровье, родной человечек! Песок нагружай и колеса крути. А можно построить гараж из дощечек, Дорогу от клумбы к нему провести. А хочешь, мы вместе с тобой поиграем В тени лопухов, где живут муравьи. Где тихо ржавеют за старым сараем Патронные гильзы — игрушки мои. 1965 БОРИСОГЛЕБСК Сухой красноватый бурьян на заре И утренний тонкий серебряный холод, И город вдали на покатой горе, Военного детства неласковый город. Лежит в огородах сухая ботва. На низеньких крышах — следы пулевые, На клеверном поле притихли «Пе-2», Блестящие, новые двухкилевые. И словно в насмешку над вихрем смертей, На стенах старинных бревенчатых зданий — Скупые таблички былых страхований Губернских, уездных и прочих властей… О, город из древней семьи городов! Резные ворота, крылечки косые. Глазами твоих опечаленных вдов Тревожно мне в сердце смотрела Россия. Спасибо тебе за твою лебеду, За мягкое сено в домишках сосновых, За редкую сласть петушков леденцовых На бедном базаре в том горьком году. 1965 КОРДОН ПЕСЧАНЫЙ Брату Вячеславу Спустился летчик, весь иссеченный, На мягкий мох березняка. Над ним в слезах склонились женщины — Жена и дочка лесника… И мы с братишкой в яму черную Смотрели, стоя под сосной. Мы были просто беспризорными Той неуютною весной. Потом у маленького озера, Где самолет упал вдали, Двух карасей молочно-розовых В прибрежной тине мы нашли. Под ивой, перебитой крыльями, Без соли — не достать нигде — В консервной банке их сварили мы, В бензином пахнущей воде… Кордон Песчаный!.. Пойма топкая, Худой осинник на пути! Хочу опять сырыми тропками В твои урочища пройти. Хочу опушками сорочьими Пройти к дымящейся реке… Хочу найти могилу летчика В сухом и чистом сосняке. 1965 * * * Громыхала бадья у колодца, Где под срубом росла лебеда. И тяжелыми каплями солнца На колоду струилась вода. А за серой ольхой на болоте Над полями задымленной ржи Голубой-голубой самолетик В желтом небе кружил и кружил. И ударили где-то зенитки. И травинки подрезал металл. И паук на серебряной нитке Паутину вязать перестал. А потом на пригорке покатом Зачернели глазницы могил. И босою ногой на лопату Нажимать просто не было сил. 1965
* * *
В. К. Ветер стучал ладонями В спину товарняка… Все, что тогда не поняли, Видно издалека. Снова душе заказана Тропка за Калитвой. Город вдали под вязами — Тихий и синий — твой… Белым песочком выстланы Заросли ивняка. Стихла далеким выстрелом Вспугнутая река. Только за низким тальничком В черные невода: «Валечка!.. Валя!.. Валечка!..» — Всплескивает вода. 1965 * * * Светло и холодно над Волгой. Притих в долине город Плес. И склон расчерчен черной елкой По желтой проседи берез. И мир распахнут и расколот. В нем легкий треск и тишина. Сошлись на миг тепло и холод, Ноябрь и ранняя весна. Горел костер на снежном склоне, Веселый, рыжий, словно пес. Огня горячие ладони Бросали искры на откос. Условность мира отражая, Пришли к огню трава и снег, И рядом — ты, еще чужая, Но самый близкий человек. О, наш костер Над хмурой Волгой! Ледком хрустящая лоза… Холодный снег, Кустарник колкий И солнцем полные глаза! 1965 ТЕБЕРДА Теберда, Теберда! Голубая вода, Ледяная вода Из домбайского льда. Никогда я не видел Воды холодней. Ничего не встречал Крепче этих камней, Что упрямо и трудно Шлифует река, Отражая в воде Облака… А над речкой В зеленых долинах живет Молчаливый И гордый народ. Сколько лет От родимой земли вдалеке Их катала судьба, Словно камни в реке?! Потому холодна И прозрачна вода. Видно, в ней растворилась Печаль и беда. Навсегда. 1965