ПЕСЧАНЫЙ ЛОГ ВоронежПесчаный лог, Песчаный логОт выстрелов оглох.Здесь много сотен человекВрагом загублено навек —Друзей, соседей и родныхИ земляков моих.Здесь грохотал не божий громВ лихом сорок втором.Я видел их еще живых.Нас гнали мимо рва…Теперь здесь памятник стоитИ буйная трава.И кровью видится окрест,Как давняя беда —Не знак Давида и не крест,А красная звезда.И не могу я сорок летПрийти к былому рву.Там детский череп — бел, как мел, —Увижу сквозь траву.1984ПОБЕДАДаже тот, кто пришелНа войну перед самым рейхстагомИ мальчишкой безусым,По счастью, в бою не почил,Не успел проявитьСвою волю, отвагу и храбрость,—Но одну — «За победу» —Законно медаль получил.А потом —Юбилейных и памятных —Много прибавилось к этой медали.Юбилейных и памятных —Желтых кружков дорогих.Сорок лет пронеслосьПосле нашей Великой Победы,И медали чеканятся вновьНа Московском Монетном дворе.Сорок лет пронеслось…Из одной — стало восемь наград.А у тех, кто навеки уснулНа великой Российской равнине —Ни едной медалиИ льгот — никаких…Для них утешенье —Победа.1984ВАЖНЕЕ МЕДАЛИ1Я мальчишкой вытаскивал миныИз тяжелой весенней земли.А вдали розовели руины.И подснежники рядом цвели.Три взрывателя в каждой «кастрюле».Три чеки, три стальных проводка.И стальные — как шарики — пули.Чуть приплюснуты, сжаты бока.Надо в землю спокойно вглядеться,Каждый стебель проверить не раз.Вот и мина. Куда же ей детьсяОт моих настороженных глаз.Как легко я тогда рисковал!Нынче вспомнишь — и сердце сожмется.Я стальные коробки вскрывал,И сияло на шариках солнце.Был я в метре от вечного сна.И цветы наклонялись прощально.Но была моя жизнь изначальноДля чего-то другого нужна.2Если я не участник войны,Это, граждане, вовсе не значит,Что страдания мне не больны,От которых и взрослый заплачет.Я участник большого огня.Когда стены родные пылали.«Мессершмитты» стреляли в меня,Злые «юнкерсы» бомбы бросали.Я родился в тридцатом году.И годами для фронта не вышел.Но хлебнул фронтовую бедуСреди белых воронежских вишен.Я частенько в больницах лежу —Крепко голову пуля задела.Я о мерзлых распадках пишу.Впрочем, это особое дело…Не смущайте вопросом меня,Почему мне медали не дали.Я участник большого огня.Это, может, важнее медали.1984СЕРЖАНТ РЫБАКОВ Осмотрено, мин не обнаружено. Сержант Рыбаков… Разминировано. Сержант Рыбаков. Надписи на руинах Воронежа, 1943 г.Был он юный, но очень серьезный.Понимал как сапер — изнутри,Над какою погибелью грознойКолдовал от зари до зари.Это мы понимали и сами,Рядовые мальчишьих полков.На три года всего с месяцамиБыл он старше, сержант Рыбаков.Но не страшно мне было нисколько.Он меня, словно старший мой брат,Называл по-ребячески:— Толька!—Я — по званью:— Товарищ сержант!Но тревожно мне было признаться,Слышать голос его ледяной:— Отойди-ка, брат, метров на двадцатьИли спрячься за той вон стеной.Не случайна была с укоризнойСтрогость синих прищуренных глаз.Ведь сапер ошибается в жизни,Как известно, один только раз…И ушли они с фронтом на Запад.Но остался со мной навсегдаЭтот горький тротиловый запах,Этих лет горевая беда.Было много и крови, и жажды.И фугасных,И прочих силков…Если вы не ошиблись однажды,Отзовитесь, сержант Рыбаков!1985ОСВОБОДИТЕЛЯМ БЕЛГРАДАВ этом парке белградскомЯ видел впервые,Как из разных столиц,Из далеких сторонПоклониться погибшимСпешили живые,Словно в горестный деньПохорон.На рябинах алелиКровавые пятна.И притих в ожиданьеСкорбящий народ.Вдруг сказали по-сербски,Но очень понятно:— Русских, русскихСкорее вперед!И мы вышли вперед —Я и Лазарь Карелин.Лазарь здесь воевал,Я встречался с войнойВдалеке.Югославские розы,Как пламя, горелиНа колючем от хвоиВенке.А над нами — солдатВ нашей русской пилотке.Весь из белого мрамора,Словно в памятьПо русским снегам.Мы к нему подошлиПо-военному четкоИ венок прислонилиК его сапогам.И стояли минуту,А может, и больше,Подавая другимЭтот скорбный пример.А потом подошлиДелегаты из Польши,Представители ФранцииИ ГДР…А потом в вышинеНад землей необъятнойГолосами турбинГоревал самолет.И звучало по-сербски,Но очень понятно:— Русских, русскихСкорее вперед!1985ЧЕРНЫЙ ЧАС Памяти Есенина, Маяковского, Цветаевой…Я порой хочу себя убить.И никак мне это не забыть.И удавку делал, и петлю.А ведь жизнь — немыслимо люблю!Как это случается у нас,Что такой приходит черный час;Что такая настигает сеть:Где-то в ванной горестно висеть?Жаль, что мой бельгийский пистолетПотерялся где-то в мраке лет.Помню, помню холодок ствола.Юность ошалелая была…С пистолетом легче и вернейОборвать судьбу постылых дней.А с веревкой — невеселый стих —Передумать можно в крайний миг.Только поздно будет — вот беда.И слеза застынет, как слюда…Жаль, что мой бельгийский пистолетПотерялся где-то в мраке лет…1985СЧАСТЛИВАЯ ПРИМЕТАИринеЕсть в тайге счастливая примета:Если утром по дороге — вдругПоперек намеченного следаПерейдет — проскачет бурундук —Значит, будет славная охота,Если ты охотник иль рыбак…И сверкает в соснах позолота.И вкуснее курится табак…Если ты старатель-одиночка,То тебе сулит бурундучок,Что блеснет в песке на дне лоточкаСамородок с детский кулачок…Я прошел серебряные далиУ суровой северной реки.Сотни раз мой путь перебегалиМилые зверьки — бурундуки…И случилось верно по примете:Я судьбу нелегкую избыл.Я вернулся,И тебя я встретил,И тебя навеки полюбил!..…А недавно шел Москвою ранней.Хорошо вдоль скверика идти.Голубой туман воспоминанийБыстро таял на моем пути.День клубился в световой пыли.Шел я в иронической печали:Ни единой премии не дали,Малою наградой обошли…И вот здесь-то совершилось чудо:Рыжий, словно пламени клочок,Взявшийся неведомо откуда,Путь перебежал — бурундучок.1985КРАТКАЯ БИОГРАФИЯЯ мальчишкой не бегал на фронт —Фронт стоял у родного порога.Блиндажами изрыт огород.Автоматчик стоит у ворот.И пылится — за танком — дорога.По сигналам далеких ракетНочью вдруг запылает «катюша».А наутро ударит в ответШестиствольный немецкий «ванюша».И в тайге, и в пустыне я был.Много видывал разного люду.Много в жизни всегда позабыл.Минометный обстрел — не забуду.Я тяжелые рельсы таскалВ голубой от мороза Сибири.Я опасные руды искал,Задыхаясь в квершлаге от пыли…А потом: Колыма-Колыма,Про которую в песне поется,Там большая-большая зимаИ короткое летнее солнце…Я поэтом нечаянно стал —Просто жизнь так сложилась счастливо.Я еще от нее не усталИ всегда повторяю: спасибо.Я под рельсы плечо подставлял…А потом в «стихотворной артели»Я Советский Союз представлялВ Бухаресте, в Париже, в Марселе…Там, в Марселе, стреляли в меня.Но, по счастью, опять не убили……Тает дымка июльского дня,Облака дождевые проплыли.В Переделкине церковь звонит.Родничок из обрыва струится…Я не очень еще знаменит,Но Литфонд для меня не скупится.А стрижи над лужайкой снуют.Дремлют ели над нивой колхозной.Дали дачу — последний приютВ этой жизни — прекрасной и грозной.1984
