Шрифт:
– Господи, а ведь я даже понятия об этом не имела!
– Это естественно, Мюйрин, откуда вы могли знать, – сказал он, прежде чем окунуть голову в воду. – Многие знают, но им до этого нет никакого дела. Я уверен, что Ирландия не будет спать спокойно, пока существует эта система. Но пока помещики фактически отсутствуют на своей земле и только вымогают с народа деньги, чтобы роскошествовать, положение становится все хуже. Жадные перекупщики буквально разоряют и помещиков, и крестьян, обводя их вокруг пальца.
– Ясно.
– Я подозреваю, что именно это и произошло, когда я уехал из Барнакиллы. Мой предшественник заболел и скоропостижно умер. Пока он был болен, Августин попросил мою сестру вызвать меня. Я покинул Австралию как только получил письмо.
Когда я приехал, старик уже отдал концы. Я не успел сразу разобраться, что к чему в документах, которые мне передали.
– Ну что же, попробуем разобраться в них вместе, когда приедем, – уверенно произнесла она.
Мюйрин погрузилась в молчание, обдумывая то, что узнала из газеты, и ответы Локлейна на свои вопросы.
Локлейн, посвежевший и повеселевший после ванны, вытерся полотенцем, переоделся за ширмой и предстал перед ней в рубашке и брюках.
– У меня в сумке лежит маленький сейф Августина, – негромко сообщил он.
– Мы можем посмотреть, что там, – откликнулась она, отводя взгляд, до этого откровенно устремленный на него. Она отметила про себя, как красив Локлейн в домашней одежде.
Стук в дверь возвестил о том, что принесли ужин. Мюйрин поднялась из кресла и набросила на плечи шаль. Служанка поставила поднос и вышла.
– А вы не хотите переодеться, прежде чем мы сядем ужинать? – неожиданно спросил Локлейн.
Мюйрин удивленно посмотрела на него.
– Но ведь это совершенно ни к чему, вам не кажется? Уже поздно, мне и так вполне тепло. Если вы не возражаете…
– Вовсе нет.
Он подумал о том, какая она все-таки необычная. Тара никогда не позволяла ему видеть себя не в лучшем виде. Хотя их отношения с самых первых дней были страстными, Тара в течение последующих лет постоянно выражала недовольство тем, что он то помял ей платье, то испортил прическу, и они стали заниматься любовью все реже и реже, пока наконец не разошлись окончательно.
Позже Локлейн объяснил это ее связью с Кристофером Колдвеллом. Теперь он гадал, не было ли чего-то еще. Дело в том, что Тара была исключительно холодной женщиной, которая не получала особого удовольствия от физической близости. Она была из хорошей семьи, переживавшей тяжелые времена. Почти все те небольшие деньги, которые она получала в Эннискиллене как швея, она тратила на свою внешность. Именно к этому она стремилась – иметь пусть несерьезного, но богатого любовника, горько подумал он, опять невольно сравнивая Мюйрин со своей бывшей невестой и понимая, что Тара явно проигрывает рядом с ней.
– Идите поешьте, Локлейн, – взяв его за руку, позвала она, заметив, что мысли его витают где-то далеко.
Она наполнила его тарелку, затем положила себе всего по чуть-чуть и села. Все было очень вкусным. Локлейн заметил, что она заказала самые дешевые, но питательные блюда. Они доели овощи и почти разделались с картошкой. Из оставшегося хлеба и кусочков мяса Мюйрин сделала бутерброды, чтобы можно было перекусить на следующий день в пути, и завернула их в чистую салфетку вместе с оставшимся картофелем.
Теплая ванна, горячая еда и поздний час сделали свое дело: оба захотели спать. Они отодвинули столик от камина, чтобы можно было сесть поближе к огню, и сидели, попивая кофе, который, как заметила Мюйрин, был ее слабостью. Они с довольным видом смотрели на потрескивающие огоньки пламени, едва соприкасаясь коленями.
Локлейн любовался лицом Мюйрин, поглядывая на нее из-под припухших век, и наконец произнес:
– Должен сказать, Мюйрин, что вы справились со всем удивительно легко.
– У меня ведь не было особого выбора, не так ли, Локлейн? – она пожала плечами.
– Был, моя дорогая. Вы могли вернуться в Шотландию, окончательно решив покончить с Барнакиллой. Возможно, завтра вы пожалеете, что не сделали этого.
– Вы тоже хорошо справились, Локлейн. Ведь вам это было нелегко.
– Может, и так, но я должен быть сильным. Моя сестра на меня рассчитывает, вы же знаете. Вообще-то все они надеются на меня.
– А теперь и на меня тоже, – грустно заметила она. – Надеюсь, что оправдаю эти надежды.