– Водитель точно превысил скорость. Ехал не меньше ста километров в час!

– Оно и видно, посмотри, как помяло крышу! Ее на куски разорвало! А части обшивки? Их по всему склону разбросало.

– Он даже опомниться не успел...

Они обсудили ещё парочку пустых домыслов. После этого инспектор дорожной службы достал из портфеля папку с документами и подозвал меня.
– Эй, эксперт, можно вас на пару слов?

Я посмотрел в их сторону, кивнул головой, и размеренным шагом направился к ним.

– Я составил схему ДТП, справку, и протокол осмотра. Вот, посмотрите.
– Он протянул мне схему. Мои брови сложились домиком.
– Здесь показано, что автобус на большой скорости зашёл в поворот под острым углом. Пробив ограждение, он рванул с обрыва и несколько раз перевернулся. Заключение -несчастный случай.

Мне пришлось сделать усилие, чтобы удивленно не усмехнуться. Я не мог понять - когда он составлял схему, он вообще вспоминал о законах физики? Хотя бы о её основах? И если да, то какой планеты? Эта планета в нашей солнечной системе или где-то за её пределами? ... Не успел я ознакомится с документами дорожного инспектора, как своё заключение протянул прокурор.

– Я, в свою очередь, - начал прокурор, - Ознакомился со всеми материалами и пришёл к выводу, что все службы экстренного реагирования, дорожные службы, а также службы технического надзора среагировали своевременно и в строгом соответствии со служебными инструкциями. У меня претензий нет. Что касается аварии, то моё мнение совпадает с мнением дорожного инспектора - несчастный случай. Бедняга водитель ошибся, а что привело к этой ошибке - это уже второй вопрос. Возможно он был сонный, глаза слипались, плюс туман, плохая видимость, со скоростью ещё наверно перебрал! Но это все к вопросу вторичной экспертизы, а на текущий момент все абсолютно ясно.

Я прикусил язык и на несколько мгновений задержал воздух в лёгких. Мне было не известно имею ли я на правах стажера спорить с членами комиссии, но я не мог вот так просто взять и согласиться с их заключениями.

– Скажите, вы правда считаете, что водитель, который работает на этом маршруте не менее четырёх лет и проезжает по нему не меньше двух раз в день мог не знать про этот резкий поворот, и про особенности его прохождения?

– С водителем могло произойти все что угодно!
– Мгновенно ответил инспектор, покосившись на прокурора.
– Возможно ему стало плохо, остановилось сердце, закружилась голова! Я знаю много примеров, когда опытные водители совершали глупые ошибки! Вероятно, что и этот инцидент из их числа.

Прокурор добавил.
– Если верить информации, предоставлений с места работы, то водитель действительно работал на этом маршруте четыре года и пять месяцев. Но этот срок не гарант защищенности от ошибки! Никто от этого не застрахован.

– Допустим, водитель ошибся. Вы видели ограждение?
– Я указал пальцем на вершину склона, оно призрачно рисовалось в пелене тумана.
– Там стальные сваи длинной пять метров и диаметром двести миллиметров забитые в твердую горную породу на глубину в три с половиной метра на расстоянии два метра друг от друга. Эти сваи объединены между собой стальной лентой толщиной в восемьдесят и высотой в четыреста миллиметров на протяжении целого километра! Данное ограждение соответствует государственному стандарту и имеет высшую категорию прочности. К слову, оно здесь специально установлено, чтобы на таком резком повороте какие-нибудь не внимательные водители не съезжали с горы на своих автобусах. В свете выше всего сказанного, как по-вашему, автобус, весом около трех тонн, пусть даже на скорости в сто километров в час, мог пробить ограждение, рассчитанное на точечный удар куда большей силы, чем мог реализовать этот автобус?
– Слушая мой вопрос, лица членов сильно нахмурились. Их глаза перескакивали то на моё лицо, то на склон, то на очертания поломанного ограждения. После короткого молчания дорожный инспектор нашел нужные слова.

– Видимо мог! Неизвестно в каком состоянии было само ограждение. К тому же, этот автобус весит больше трёх тонн, - он на секунду задумался, - Я думаю пять, а если с пассажирами, то все пять с половиной.

– Да хоть двадцать. Этого все равно недостаточно, чтобы сорвать стальную ленту ограждения!
– Я старался держать себя в руках и говорить максимально непринужденно.
– Да вы на раму автобуса посмотрите! Лобовая часть практически не повреждена.
– Я подошёл поближе к автобусу, и указал пальцем.
– Вот, глубокое повреждение только справа. Рама приняла удар и деформировалась вовнутрь сантиметров на тридцать. Такое повреждение оставляет крепкое лобовое столкновение с легковым автомобилем, но не как таран стального ограждения!

– Что вы хотите сказать?
– Резко вставил прокурор.

Этот вопрос застал меня врасплох.
– Что я хочу сказать? Ммм... У меня есть мнение... У меня есть мнение, что автобус упал сюда не случайно. Возможно, его сюда столкнули!
– Когда я это говорил, я не смотрел в сторону членов комиссии, а пристально всматривался в раму. Я не знал, как на мои слова отреагируют эти люди. А отреагировали они критически. Я тут же услышал невнятный вой и скользкий гул неуловимых слов.

– Умышленное убийство!?
– Удивлённо спросил прокурор, выждав, пока реакция окружающих его людей угомонится.
– Нет никаких оснований так полагать!
– отрезал он.
– Совершенно очевидная ситуация, не надо ничего выдумывать!

– Вам, как эксперту, конечно виднее, насколько тот или иной характер повреждения соответствует ситуации, - подхватил дорожный инспектор, - но я, как опытный сотрудник, повидавший не мало дорожно-транспортных происшествий, могу с уверенностью заявить - эта трагичная авария - результат ошибки водителя. Характер повреждений - это уже второй вопрос, который здесь неуместен.

Меня удивляла их принципиальная позиция. Их заключения казались предвзятыми и это все больше меня настораживало! Даже если они так уверены, что это несчастный случай, почему нельзя предположить хотя бы теоретически возможность покушения? Почем бы не попробовать развить это предположение хотя бы в теории? Эти люди намеренно не хотели ни о чем думать... Не успел договорить дорожный инспектор, как в разговор снова ввязался прокурор. Я молчал и слушал.