Ком подступил к моему горлу.
– Это серьёзная авария!

– Серьёзней некуда.
– Добавил сотрудник дорожной инспекции.

Было видно, что разговаривать они не хотят. Их сонные глаза, так же как мои, держались в полуоткрытом состоянии. В такое ранее утро под такие печальные новости едва ли хочется о чем-то говорить. Я не стал более приставать с вопросами, откинулся на спинку сидения, оперся плечом об окно и устремил свой взгляд на серые силуэты многоэтажек.

Микроавтобус монотонно переваливался на неровном покрытии шоссе, поэтому меня быстро укачало, глаза слиплись, и я уснул. Разбудил меня следователь, он толкал меня в плечо, и повторял что-то вроде - 'Эй, проснись! Проснись говорю, приехали!'. Поднявшись на ноги, я спустился по ступенькам и спрыгнул на землю.

Мы остановились на обочине, в притирку к стальному отбойнику, который отделял дорогу от обрыва. Ветра не было, стоял плотный туман.

Мы выдвинулись вперёд, нас вёл водитель микроавтобуса. Впереди, в пятидесяти метрах, мерцал свет красно синих плафонов. Это были автомобили дорожной инспекции.

Первый вопрос, возникший в моей голове, - 'Как такое могло произойти?'. Я стоял у обрыва, у места пробития отбойника. От края дороги под углом тридцать градусов шёл горный склон. Внизу, на выступе, в восьмидесяти метрах, лежал искореженный автобус. Количество вопросов возрастало, но о них попозже.

***

– 'ДТП произошло около четырёх часов назад. Автобус обнаружил водитель трейлера, он проезжал мимо. По предварительным данным водитель не рассчитал скорость, не вписался в поворот, пробил отбойник и вылетел со склона. Люди, которые были в автобусе, ехали на смену на склад. Все четверо погибли. Автомобили скорой помощи прибыли практически мгновенно, но спасать было некого. Тела увезли в морг. У меня все'.
– Отчитался представитель патрульной службы.

Дело шло медленно, никто никуда не спешил. Что касается меня, то за первые полчаса пребывания на месте происшествия, я успел осмотреть сто метров дорожного полотна до и после места пробития ограждения. Так же я внимательно осмотрел само ограждение вплоть до мелких деталей, царапин и вмятин. В моей голове картина аварии никак не состыковывалась!

Остальные члены комиссии успели позавтракать, подремать в микроавтобусе, и с задумчивым видом почитать протокол ДТП. И вот, когда представитель патрульной службы оформил все документы, все мы, наконец, приступили к спуску вниз.

К опоре отбойника привязали канат. Я первый приступил к спуску, первый же я и спустился вниз. Держась за канат, я двухметровыми шагами нырял в пучину плотного тумана, не испытывая при этом ни малейшего чувства опасности. Не хочу хвастаться, но благодаря своей гибкости и хорошей физической подготовке мне удалось сделать это в считанные секунды. Остальные продвигались очень медленно, прощупывая каждый свой шаг, как бы вдруг не оступиться и не переломать свои конечности. Им не хватало легкости, тяжёлые круглые животы слишком сильно притягивали их к земле.

Автобус лежал на правом борту. Крыша была смята вовнутрь в форме полумесяца. Кругом валялись осколки битого стекла, не уцелело ни одно окно. Можно уверенно сказать, что автобус перевернулся не меньше десяти раз прежде чем достиг этого выступа. Бензобак умудрился уцелеть, моторный отсек тоже - поэтому возгорания не произошло.

Сам автобус был небольшой, пятнадцать посадочных мест. Я тут же заметил вмятину овальной формы на левой стороне, которая тянулась от переднего крыла до середины борта. Вмятина была свежая, так как в глубоких железных порезах отсутствовали следы коррозии и ржавчины.

Все задние колёса разорвало, очевидно потому, что центр вращения во время падения был обращён на заднюю часть автобуса. Передние колёса, вместе с мостом, с корнем вырвало из подрамника - это из-за того, что во время падения, автобус, а именно его передняя часть, налетела на валун, сварочные узлы получили сокрушительный удар на излом, в следствии чего мост вырвало из своей центральной оси. Короче говоря, колеса и все сопутствующие части передней подвески лежали рядом с автобусом.

Я услышал голоса. Члены комиссии наконец спустились на выступ. Я махнул им рукой и указал на автобус.
– Ужасное зрелище, не правда ли?

– Ужаснее некуда.
– Пробормотал сотрудник дорожной инспекции.

– Осмотрите здесь все хорошенько! У меня есть подозрения.
– Аккуратно намекнул я.

– Обязательно осмотрим, никак иначе!
– Ответил прокурор.

Тем временем, я заглянул в кабину. В салоне было много крови, а значит, никто из пассажиров пристегнут не был. Их не один десяток раз кидало по всему салону! Выжить в такой аварии достаточно сложно, но тем не менее, вполне возможно... Водитель тоже не пристегивался, так как обод руля был заметно поврежден. Он пробил его лбом во время удара об ограждение. Спидометр замер на скорости тридцать километров в час, но нельзя с уверенностью сказать, что именно на этой скорости он протаранил ограждение. Спидометр мог сначала асинхронно крутится по все оси, а потом просто заклинить.

Больше ничего того, о чем стоит упомянуть, я не заметил. Спрыгнув с рамы автобуса, я ещё раз осмотрел его днище, затем обошёл вокруг, и устремил свой взгляд на большую овальную вмятину на левом борту.

– Здесь и думать нечего.
– Сказал прокурор.

– Да. Водитель не справился с управлением и съехал с дороги. Других вариантов быть не может.
– Добавил инспектор. Я слушал их краем уха, не сводя глаз с автобуса. Они были в пяти шагах, стояли всем скопом напротив передней части кузова.