– Да! Давай сразу скажу: я живу с мамой, отец нас бросил, когда мне было пять. Он взял и исчез. Мама очень переживала, потому что любила его. На меня он особо внимание не обращал, но и я не могу сказать, что мне было тоскливо хоть какое-то время без него. Вскоре мать нашла себе нового «мачо». Теперь он живет с нами, помогает финансово и морально маме. Он также не обращает на меня внимание. Я тоже не хочу обращать внимание на него. У меня было несколько ребят, все они оказались озабоченными козлами. В их головах не было ничего, кроме плотских утех. К счастью, в моей голове было еще что-то кроме этого, поэтому ничего хорошего между нами так и не вышло. Все отношения просто заканчивались скандалами и ссорами на сексуальной почве…

Господи, я слушал ее и кровь закипала в венах. Мне хотелось кричать, что я не такой, что я не буду с ней так поступать, но в штанах я не чувствовал себя другим. В то время, когда мозг хотел врать о перфекционизме, орган между ног показывал мою истинную сущность. Хорошо, что я сидел, вдобавок столешница прикрывала эту бездумную часть, и плюс, освещение было темноватым. Мне бы не хотелось, чтобы эти чудные, морские глаза опустились на бугор между моих ног и поняли, что я такое же животное, как и все ее бывшие. Я же не мог начать ей объяснять, что это нормально, по моему мнению – это вообще прекрасно, когда мужчина хочет женщину. Намного хуже, когда девушка нежеланна и при ее виде в штанах все сворачивается и превращается в отмороженную морковку.

Я слушал и слушал и не хотел, чтобы эта девушка замолкала. Ее голос струился по всему моему телу. Мне становилось не по себе, я хотел избавиться от столь глубокого проникновения ее звука, но не мог. Ее голос, как яд змеи, уже танцевал вальс с эритроцитами и тромбоцитами в моей крови, и оказать первую помощь было уже невозможно – яд распространился по всему организму. Оставалось только надеяться, что меня не постигнет смерть в результате этого укуса.

– Ну, мне пора! – сказала она, и это схватило меня за грудки железными баграми и вытащило в мерзкую реальность.

Я посмотрел на часы – время было около часу ночи. И вот после эти трех слов я чуть ли не возненавидел ее! Я не хотел, чтобы она уходила, мне нужно было еще какое-то время побыть с ней рядом. Роза, как доза сильнейшего наркотика, оптическая иллюзия, на которую хочется постоянно смотреть, потому что она перекрывает мозг, он перестает соображать и становится облагороженной червями фиалкой на ее ладошке.

– Нет! – крикнул я, подскочив на месте.

Я ненавидел себя в ту ночь за свое больное поведение. Мои подергивания, вскрикивания, неясные ответы могли напугать ее, но у меня ничего не получалось, я не мог воевать с собой.

Роза вся перекосилась от изумления и вытаращилась на меня. Я достал сигарету и улыбнулся.

– Я имел в виду, что еще рано! Мы могли бы посидеть еще чуть-чуть!

– Да, но не сегодня. Я надеюсь, ты помнишь, что завтра пары начинаются в девять?

Я кивнул, выдыхая дым в потолок и не отводя от нее глаз. Мне казалось, что она уже отдалилась на пару километров от меня.

– Так ты придешь завтра? – со строгостью в голосе спросила она. – Обещай мне, что ты придешь!

Вот он! Предельно глупый момент «обещай мне…» – ну, почему эти два слова слышны обычно только из женских уст? Почему я должен был давать ей какие-то обещания? А вдруг я завтра умру, что будет означать, что я нарушил свое обещание! То есть я – истинный лгун. А я не хотел быть лгуном. Но бездонные глаза требовали ответа.

– Обещаю! – сказал я и неестественно улыбнулся. – Я провожу тебя!

– Не стоит…

– Не обсуждается! Время ночное, мало ли что!

Она шла на полшага впереди, а я не спускал глаз с ее спины и бедер, и мне очень нравилось смотреть, как белое каре двигалось, словно приведение. Я слушал, как туфли выстукивали ровный ритм по кривому асфальту и как голос лился идеальной мелодией под странный ритм. Мне хотелось сжать ее в объятиях и сотворить нехорошие вещи, но я выносливо шел и подтирал слюни, растянувшиеся до колен.

Она шла и говорила об университете, мечтала о том, что ждет ее завтра. А я молча мечтал о том дне, когда смогу прикоснуться к ней хотя бы кончиком пальца.

– Вот мы и пришли! – сказала она, обернувшись ко мне.

Я окинул взглядом черный, ночной дом и такой же черный садик с морем спящих цветов. На втором этаже были открыты окна, и, черт побери, я знал, что это были окна ее спальни. Я мгновенно представил, как могла бы выглядеть обстановка в комнате принцессы, и мелкая дрожь принялась ощипывать мое тело. Два слова лишали меня рассудка с каждой минутой все больше и больше. Роза, спальня. Роза, спальня.

– Спокойной ночи! – сказала она и поддалась ко мне вперед.

Я отшатнулся, улыбнулся и смутился.

– Спокойной ночи… Роза. – Прошептал я, пятясь назад, как недоваренный рак.

Девушка в очередной раз удивилась, пожала плечами и пошла к порогу. Я смотрел ей вслед, смотрел, как закрывается дверь, как в открытых окнах зажигается свет, подтверждающий мою правоту. Я видел, как через какое-то время свет потух. Мне хотелось услышать, как она дышит в ночной тишине, хотелось узнать, что ей снится, хотелось посмотреть на нее спящую.