– Вот как? – вздохнул мистер Рэйт. – Еще кто как думает?

– Сэр! – прозвучал до боли знакомый голос.

Он принадлежал моему брату.

Я нервно подскочил на стуле и уставился на него. Опять этот сорванец старался обратить на себя внимание.

– Да? – взглянул на него профессор.

– Я согласен с предыдущим ответом, но у меня есть другое обоснование. Я считаю, что «понятия» в жизни можно разделить на «выживательные» и «существующие». То есть, «выживательные» – такие понятия, которые мы запоминаем независимо от нашего желания, мы просто их воспринимаем, как, например понятие «продавец». «Существующие» – все остальные понятия, и уже из них мы абсорбируем то, что считаем нужным. Например, обучаясь определенной профессии, мы запоминаем понятия, имеющие отношение к этой профессии. Но! Есть как всегда «Но»! Человек может знать какое-нибудь понятие, но делать совершенно не так, наплевав на «понятие». Вытекает вопрос: Зачем же нам они? Просто «знать», для общего развития и не более. Получается не зачем!

Как всегда Люцифер старательно набалтывал себе положительные баллы, только на этот раз для преподавателя. Я улыбнулся, разглядывая довольное и нахальное лицо брата и изумленное лицо профессора.

– Молодой человек, у Вас интересная точка зрения! Но мне придется разочаровать Вас! Дело в том, что мы все живем по понятиям в широком смысле этого слова, сами того не замечая. И чтобы каждый из нас смог выжить в обществе, мы нуждаемся в этих понятиях!

– Зачем? Что значит «мы нуждаемся»?…

– Это значит, – перебил его профессор, – чтобы Вас, например, не посадили в тюрьму, Вы нуждаетесь в знаниях об уголовной ответственности, то есть о ее понятиях. А еще было бы прекрасно знать, как, будучи виновным, не оказаться в этой тюрьме!

– Простите, сэр, но, по-моему, важнее быть невиновным и оставаться при этом на свободе, Вы так не думаете? Сейчас каждый дурак может избежать тюрьмы, будучи виновным!

Профессор усмехнулся и опустил взгляд. Я не мог понять, зачем Люциферу понадобилось вступать в спор прямо с первого дня. Роза внимательно наблюдала за моим братом и профессором с загадочной улыбкой на губах, и я даже не знал, как реагировать на нее. Краем глаза она пыталась сравнить наши с братом лица. Люц стоял, убрав одну руку в карман штанов, другой опирался на парту и улыбался такой легкой улыбкой, почти еле заметной. Если хорошо и долго приглядываться, то можно было увидеть, как уголок его губ был слегка приподнят.

Девушки не могли устоять перед его лицом, но я-то знал, что его ухмылка всего лишь показатель того, что ему настолько сильно насрать на предмет, на профессора, да и вообще на все, что его окружало. Я никак не мог понять, почему глупые девчонки, видя лицо безразличия и пофигизма, сразу же расплывались в жирных улыбках и ждали манны небесной. Я боялся, что Роза так же смотрит на него. Я, правда, очень боялся.

К моему великому счастью, как выяснилось чуть позже – это было не так. В ее жженой перекисью голове возникло строгое различие между нами, не только между нашими лицами, а вообще, какое-то чертово духовное различие. Да мне какое до этого было дело? Пусть представляет себе все, что хочет, чертит виртуальную разницу и все такое, главное, чтобы она не представляла его рядом с собой.

Я не стал слушать остаток не нужного мне спора. Вместо этого я написал записку Розе, где указал время и место встречи, но отдать бумажку решился только на перемене. Остаток пары я старательно пел какие-то мелодии в голове, вспоминал картины из фильмов и различных роликов. Проще говоря, сидел и морально бредил, потому что иногда этим полезно заняться.

Как только прозвенел звонок, я схватил тетрадь, сунул Розе записку и выскочил из класса. Я не хотел с ней разговаривать потому, что был уверен, что начнутся совершенно идиотские и глупые вопросы, на которые я не захочу отвечать. Мне просто хотелось увидеть ее вне аудитории, посмотреть какая она на самом деле или какую наденет маску.

Я быстро вылетел из класса и чуть ли не галопом помчался к машине.

Уже сидящий за рулем Люцифер сильно удивил меня. Это что ж получается, он быстрее меня вылетел из университета?! Видимо ему там тоже «понравилось». Я не стал задерживать нас обоих и быстро сел в машину. Люцифер тут же тронулся и поехал в сторону дома.

– О, совершенно вылетело из головы. Твоя очередь, – Люц собрался поменять местами.

– Забей, непринципиально сейчас. Поехали.

– Мне нравится новые люди, куча девчонок…но убогие предметы и такие же убогие профессора чуть не довели до безумия. Какая-то никчемная херня! Я не хочу прибывать завтра ни на одной из этих жутких лекций… – Люцифер гнал, как безумный и кричал.

Я улыбался.

– В кой-то веки наши с тобой мнения сошлись! – без раздумья согласился я, скосив глаза на брата. – Но боюсь, нам придется прибывать на этих лекциях! Люц! Нам нужен диплом, иначе вся жизнь окончательно скатится в помойку. Я этого не хочу!

– Да я тоже… тоже… – с долей печали в голосе ответил он. – Я весь день поражался педагогам так же, как они, не переставая, радовались нашему родству. Что такого в близнецах? Почему они так воодушевились? И, вообще, я ничего не понимаю!

Люцифер выглядел странно. С каких пор его вообще что-либо начало интересовать? В тот момент мне показалось, что я совсем не знаю своего брата, что он не мой родственник, а посторонний человек!

Как же так вышло? Родной брат является загадкой. Внезапно мне захотелось разгадать его тайну, а потом я подумал, что обманываю сам себя, что на самом деле нет никого секрета…

– Названия предметов мне кажутся странными. Ты заметил, что там нет ни одного нормального предмета? Чему они собираются нас учить?