Неожиданно Сергей ловким и быстрым движением взвалил Джульетту на спину, внес в квартиру, бросил на кровать. Входную дверь закрыл, размашисто поддев ногой.

После того памятного разговора про возврат денег обращаться к Филатову напрямую Юлия уже не могла, и она обратилась через Лебедова.

– Звонила наша подруга из Киева, – сообщил тот ему при очередном созвоне.

– Угу, – без энтузиазма буркнул Филатов, зарекшийся не иметь с ней дела.

– Тебе не интересно?

– Нет.

– Она очень рассчитывает на твою помощь. Филатов саркастически хмыкнул.

– Это зря. Я на одни и те же грабли дважды не наступаю.

– Между прочим, там и тебя дело касается. Вернее, нас с тобой.

– Каким образом?

– Ну, есть один тележурналист – Лобенко, ты его знаешь.

– Ну и что?

– Так вот, его наняли снять фильм против Ющенко, Юлии и «оранжевых».

– Пусть снимает, – рассудил Филатов, – посмотрим, чего он накопает. Занятно послушать его «телеги».

– Почему «телеги»? Он правду говорит, – возразил Лебедов.

– Такую «правду» можно снять едва ли не про каждого большого начальника, если хорошо копнуть, а при комментариях отказаться от этических норм. Вот и все.

– Возможно, но сейчас не о том речь. Просто я сомневаюсь, что тебе будет приятно увидеть его новый фильм.

– Почему?

– Потому что там есть кадры про нас – из «Calls».

– Еще те? – удивился Филатов.

– Да. Где ты, я и она.

– Мы же засветили пленку!

– Не фото – видео! Они все пишут на камеры наблюдения.

Филатов засмеялся.

– Ну, это я сомневаюсь – там темно было. Лажа какая-то.

– Да нет, говорят, действительно есть.

– И чего она хочет?

– Чтобы ты поговорил с этим Лобенко.

– Почему я?

– Ты его знаешь, он тебя знает, найдете общий язык.

– А деньги он уже получил?

– Говорят, да.

– Тогда бесполезно.

– Ну, разные варианты бывают.

– Это какие же?

– На месте сориентируешься, – ушел от ответа Лебедов. – Короче, надо съездить посмотреть, что там и как.

– Что-то мне неохота. Я лучше позвоню.

– Ты судьбу Скуратова помнишь? Филатов помнил. Ему было жаль в общем-то неплохого провинциального дядьку, попавшегося на сущей фигне и сгоревшего на ней, как бабочка на свече. Он понимал, что историю с посещением генпрокурором проституток раздули до небес только потому, что было на то высочайшее указание, а без него она яйца выеденного не стоила. Кого же прокурору трахать – чернильницу на столе, что ли? Тоже мне, нашли прегрешение.

Ничего подобного ему, конечно, не грозит. Но чем черт не шутит! В истории со Скуратовым Лобенко тоже сыграл далеко не последнюю роль. Не поленился даже встретиться у метро с одной из тех проституток и расспросить ее на камеру, как это было. А «пипл» ничего не понял, но все схавал. «Пипл» вообще мало что понимает и уж точно ни в чем разбираться не станет. Ему лишь бы «погорячее».

– Ладно, поеду, – согласился он.

Филатов сразу почувствовал, что в киевском воздухе разлит запах революции. Она бушевала в центре, почти как в стихотворении украинского классика Павло Тычины, написанном еще в 1918 году:

Все в городе знали, что происходит что-то историческое. Такой подъем энтузиазма возможен, наверное, один раз в сто лет. И не важно, что он организован и проплачен. Деньги решают далеко не все. Нужно еще, чтобы планы организаторов совпали с настроением народа. Без этого ничего не получится, сколько денег ни заплати. Через час-полтора побросают транспаранты и уныло разойдутся к пельменям, водке и тупым сериалам, как ты их ни убеждай.

В Киеве не расходились. Настолько велико было желание народа избавиться от назначенного Кучмой преемника, настолько достал бандитский капитализм, что, казалось, и организовывать ничего не нужно – народ вспыхнул, как сухая солома от спички.

«У нас тоже такое было, – вспомнил Филатов, – в девяносто первом у Дома правительства. И еще раньше, когда на заборах писали: „Перестройке грош цена без Бориса Ельцина“. Сейчас вряд ли такое повторилось бы».

Лобенко он нашел на Майдане перед сценой с ораторами. Тот снимал то выступающих, то людей из толпы, приехавших из разных регионов. Филатов помахал ему рукой.

Увидев его, Лобенко смутился, но не более чем на секунду. Перепоручил камеру помощнику, двинулся к нему через толпу. По пути сделал вид, что рад встрече. Филатов придал лицу такой вид еще раньше.