— Анна сказала, что вы собираетесь задержаться на несколько дней, — сказал он, увидев меня.

Я кивнул.

— Надеетесь от нас избавиться?

— А вам нравилось путешествовать в таких условиях? В тесноте да не в обиде?

— Вы правы, здесь не очень удобно. — Он помолчал. — Но есть одна проблема. После визита союзного крейсера мы вряд ли сможем улететь пассажирским рейсом.

— Я так и знал! — на этот раз я сказал это вслух. — Полицейские прибыли не с обычной проверкой! Они ищут вас, и теперь у служб космопорта и у местной охраны есть ваши данные?

— Примерно так, — согласился Филипп Бовва. — Наши имена в черном списке.

— Разве это проблема? Раздобудьте поддельные документы.

— Вы полагаете, на Антраците это так просто?

— Не сложнее, чем везде, — я пожал плечами. — Если места знать.

Бовва усмехнулся.

— А вы не так просты, капитан. Не подскажете, куда обратиться?

— Обойдетесь, — буркнул я.

— Конечно, обойдемся, — спокойно сказал Бовва. — Информация распространяется со скоростью звездолета, а это очень, очень медленно. Высадите нас на какой-нибудь людной планете, куда пока не добралась полиция Союза и где мы сможем затеряться. Или мы уйдем прямо сейчас. Разберемся как-нибудь и без вашего участия.

Он цепко смотрел мне прямо в глаза, и я понимал: мне его не обмануть. Он уже догадался, что мне дорога моя репутация, моя работа и моя свобода, и я сделаю все, чтобы моих случайных пассажиров не нашли или нашли там, где не смогут связать со мной.

— Я отвезу вас на Алдан. А там посмотрим, — ответил я как можно холоднее.

— Спасибо! — Каждый раз его благодарность звучала как издевка. — И еще одна просьба, капитан. С корабля есть доступ в сеть Антрацита?

Я покачал головой. Доступ в сеть, разумеется, был, но я не такой идиот, чтобы разрешать этим доступом пользоваться.

— Я всего лишь хотел почитать новости из Центра, — он снова усмехнулся.

Я показал на монитор:

— Поищите местное ТВ, здесь есть двадцатичетырехчасовой информационный канал плюс несколько союзных. Новости опаздывают всего на пару суток.

По лицу Боввы было ясно, что ему этого мало, но большего я предложить не мог. Он сухо кивнул и направился в каюту.

— Можете прогуляться в космопорт, там есть общественные терминалы. Пароль не нужен, — бросил я ему в спину. — Если не боитесь.

Я думал, он ответит мне что-нибудь язвительное, но господин Бовва не обернулся. Я пожал плечами и отправился наблюдать за погрузкой. Дыхательная маска все время соскальзывала — кажется, я повредил ремень, пока занимался ремонтом. Грузчики косились на меня с неодобрением, наблюдая, как я, придерживая одной рукой респиратор, другой пытаюсь руководить их действиями. Наконец этот кошмар закончился, и Горчаков увез меня в бар, отмечать окончание тяжкого труда.

— Дай сюда, — сказал он, едва мы вошли в жилую зону.

Он отнял у меня маску, что-то там подправил, подкрутил и протянул мне.

— Ты слишком легкомыслен для звездолетчика, — сообщил он. — Разве тебя не учили, что кислородная маска иногда спасает жизнь?

— Учили, — согласился я. — У меня даже целый скафандр есть. И инструкция, в каких случаях его надевать. До сих пор мне не пришлось ее применять. А на планетах с нормальным воздухом я вообще хожу без маски, представляешь? Такое бывает.

Горчаков рассмеялся:

— Так выпьем же за пригодные для людей планеты! Раз уж они бывают.

— Тогда второй тост — за космический вакуум, — хохотнул я. — Он уж точно бывает, без сомнений.

Мы чокнулись и выпили и за то, и за другое. А потом за тех, кого с нами нет и уже не будет — не чокаясь, по древней традиции. И я почувствовал, как напряжение последних дней меня отпускает. Должно быть, организм приспособился к существованию в моей жизни двух новых раздражающих факторов — Филиппа и Анны Бовва. В конце концов, я был космическим пилотом и каждый день рисковал жизнью, не задумываясь об этом. Теперь я рисковал еще и свободой. И контрактом. И «Птахой». Но постепенно начал привыкать и к этому.

4.

На «Птаху» я вернулся глубокой ночью, но не успел запереть дверь рубки. Заверещал зуммер. Я кинул взгляд на экран — под аппарелью стоял Женька, неузнаваемый в дурацкой кислородной маске. Вздохнув, я опустил аппарель и спустился вниз. Приглашать его в гости я по-прежнему не собирался. К счастью, он был все на том же прокатном авто. Мы сели в машину.

— Я уже пьян и пить больше не хочу, — сообщил я, снимая маску. И тут заметил, что Женька вовсе не похож на человека, который приехал пригласить меня на вечеринку. — Что-то случилось?