Много позже, 'обсасывая' с Игорем визит Кравчего она поняла, что подсознательно прочла на дне этих маленьких заплывших жиром глазок. Нет! Там не было мощного интеллекта, звериной интуиции или холодного льда логики. Там было вещи гораздо худшие - опасность и непредсказуемость. Нет! Этот не был мастером шахматной игры или мощным интуитом. Но ЭТОТ же мог в ходе шахматной партии резко поднять ставки...и начать играть в 'в Чапаева'. И этим он и был опасен.

Короткий протокол, во время которого ни одна из сторон еще не знает чего ждать от другой стороны, и как к ней относиться.

От приглашения отобедать гость отказывается, при чем, по видимому, - к радости обоих сторон, но на чашку кофе в кабинете главы 'этого заведения' с удовольствием соглашается.

Горячее сладкое, практически приторное тройное экспрессо - так попросил себе приготовить гость. А потом, после долгого молчания, повернув лицо в сторону окна произносит лишь одно слово - КАК?

И она начинает говорить, - и про то, как чуть не погибли несколько детей от 'предупреждений группы Ольховского', и про девочку, успевшую в последнюю секунду сигануть в дыру уборной, и про их подготовку, про Женю, согласившегося стать "камикадзе", и про саму акцию.
– Ее рассказа, кажущийся ей самой таким долгим и подробным укладывается в не более чем в пять минут, после чего в кабинете на достаточно долгое время наступает тишина.

В принципе то, что говорила эта женщина, примерно неделю назад повторял и Бортник, но в тот раз он 'выступал' перед своими - доктором, Машей, Марусей, Прохором, Кореньковым, командой спецов и еще десятком 'ближников'. И говорил он то же, с той лишь разницей, что упомянул о том, что у них теперь появилось и оружие в товарных количествах, и боеприпасы, и много другого разного и вкусного.
– Но тогда, в соседнем кабинете было еще трое слушателей взятых в плен при 'зачистке Ольховского' - мать, отец и дебелая девица, приходящаяся им дочуркой.

Тогда, в сущности, все выступление и было затеяно ради этих трех слушателей.
– Их, буквально через полчаса после 'отчета о проделанной работе' разделили, отвезя отца семейства в Саивку, а мать и дочь в Адамовку и Царичанку соответственно.

Как потом объяснял ей Бортник, местные бы все равно узнали, что это именно они зачистили группу Ольховского, и то, что у них теперь появилось значительно больше оружия, но, как говорят англичане, дьявол кроется в деталях.

Поэтому очень важно было сделать так, что бы местные пейзане узнали, как далеко лично готово пойти руководство Дома в защите 'своих инвестиций' (вплоть до риска собственной шкуркой), что оно готово и может использовать смертников-камикадзе (а это всегда пугает), и что они теперь имеют не только мощные челюсти, но и зубки в этих челюстях. Ну, еще и то, что Дом вовсе не так сир, убог и беспомощен, каким раньше казался.
– Ну а разделение семьи - просто перестраховка, что бы семья мытаря не могла сговориться и выбрать интересную им версию того, что произошло.

То, насколько сработала тактика информирования соседей, показал случившийся через два дня случай на шоссе.- Тогда на дежурную просьбу'дядь, дай че пожрать' со стороны патруля Дома адресованную проезжавшему транспорту мародеров из Царичанки последовала беззлобная ругань и слова 'Кончайте ломать комедию, придурки!'.

Молчание нарушает гость.

– Это все?

– В принципе - да.
– На этот раз право отвечать гостю берет на себя Бортник.

– Нет. Не все. Вы сообщили что у вас было четверо пленных...хм...это слишком громкое слово. Пусть будет - задержанных.

– Семья Шамсутдиновых отпущена восвояси. Глава семейства вчера отвезен в Саивку, а его жена и дочь соответственно в Адамовку и Царичанку.

– Зачем такие сложности?...А хотя понимаю...Вы хотели донести информацию о своей готовности отстаивать свои...ммм... инвестиции...назовем так.. до местных, но так что бы 'источники информации' не могли сговориться?...Хм. Вполне разумно. А четвертый задержанный?

К удивлению Кравчего Сергея Петровича принимающая сторона, она же 'хозяйка этого мьзюк холла' Лядова Екатерина Тимофеевна вдруг поднимается и подает ему руку.

– Пройдемте.

– Куда?

– Не бойтесь, - в соседний кабинет, или мою спальную комнату - как вам будет удобнее это называть.

Нельзя сказать, что Сергей Петрович был туповатым солдафоном. То, что рассказывала ему эта женщина он аккуратно, словно пазлы по кусочкам собирал последнюю неделю. Но он должен был услышать и ее для того, что бы принять окончательное решение.

Какое?
– Он и сам еще не знал. То, что комбинация Кравчий-Ольховский ушла в небытие стало ясно еще полторы недели назад. Более того, - кое кто на базе стал догадываться о его желании усилить личное влияние таким нехитрым способом...и ему дали понять, что делать это нежелательно.

Но Сергей Петрович был не тем, человеком, который оставляет последнее слово за оппонентом, - последнее слово в этой маленькой пьеске он хотел оставить за собой...

Дверь скрипнула, и Сергей Петрович неожиданно понял что в 'пазле', который он собирал последнюю неделю были пропущено несколько важных элементов.