Шрифт:
Могущественный Привратник и Коллекционер Душ Жнец приглашает на танго смерти!
– Ты наша… - отовсюду смрадно сипят голоса мертвецов.
– Тебе от нас не уйти!
В мои кости впитывается невыразимый мертвящий ужас, я реву навзрыд, но до последнего сражаюсь с шевелящимися хищными лианами, не давая им утянуть меня в проклятую трясину. В решающий момент у меня открывается второе дыхание. Что есть мочи я срываюсь с места и со всех ног пускаюсь по бесовскому туннелю к свету. Проклятый лес не думает отпускать меня живой. За моей спиной нарастает звероподобный гул - вся нечисть ринулась за добычей. Гиблые твари подбираются все ближе и ближе… я чувствую их смрадное дыхание… Сегодня точно не мой день, потому что уже на опушке леса я спотыкаюсь о корягу и теряю равновесие…
«Мне хана!» - проносится мысль в голове, но дальше происходит странная вещь - меня словно кто-то ловит и мягко опускает на ноги. Не знаю, кто или что меня спасло, но я ему безмерно благодарна. Вся в мыле, я еще долго не могу отдышаться и поверить, что сумела выбраться живой из зловещего леса. Никогда в жизни я не испытывала столько радости при виде открытой местности. Пейзаж зеленой долины подобен раю. На просторах узкого обрывистого горного ущелья затеряна пойма бурлящей горной речки с проложенным через нее висячим мостиком. Первый признак цивилизации.
В развязке прощального заката червонное солнце закатывается за безграничный горизонт, застилая землю золотым покрывалом. Небеса на севере бурлят в трескучих раскатах грома. Из сердцевины мазутной тучи вырываются молнии. Бушующее мракобесие заглатывает вылинявший закат и повергает мир во мрак. Во время грозы в голых лугах находится нежелательно. Я механически поворачиваю голову туда, откуда недавно вышла, но как вкопанная замираю на половине движения…
Величайший Свидетель и Судья Злой Рок выносит смертельный приговор!
Сценарий проигрывался ранее… в том сне…
В пелене неисповедимого рабского ужаса я замедленно разворачиваюсь назад к ущелью, и мой пульс прерывается, сердце перестает стучать. Пришедшая за мной Смерть в лице Гавриила сотрясает ущелье громким выстрелом…
Глава 15. Смерть - только начало
«Ты болен, Гробовой… ты, черт возьми, проклят!» - в необоримом гневе я захлопываю дверь «Хаммера», избавляясь от больно режущих фраз канаты Карла Орфа. Однако зычно поющий хор с оравой пляшущих нот оркестра вылетает из аудиопроигрывателя вслед за мной и безбожно жалит в затылок напоминанием: «…Я сгораю на погребальном костре…» Подкожные инквизиторы ходят за мной тенью и нашептывают: «Гробовой, ты собственноручно вырыл могилу и похоронил себя в ней заживо!»
До сегодняшнего утра морящую мысль я бессердечно душил еще в зародыше, но с утра все пошло не так… Чудовищная ошибка породила ужасные последствия. Наяву я уже стою одной ногой в заложенном трупными отходами котловане и покорно шагнул бы в экскременты Тьмы другой, если бы не рингтон айфона.
«Старый ублюдок!» - что есть силы я всаживаю кулаком по первому попавшемуся под руку предмету - входная дверь придорожной шашлычной с жалобным скрипом обвисает на петлях.
– Какого дьявола ты срываешь мне планы?!
– истерично кричит отец.
– Ты окончательно спятил?!
– Упечешь меня в клинику для душевнобольных?
– без намека на юмор отвечаю я, раздраженно отпихивая ногой мешающую проходу раздраконенную дверь.
– Не зарывайся, Гавриил!
– ревет Герман.
– Ты говоришь с отцом!
– Ты перестал им быть с тех самых пор, как убил мою мать!
Я чувствую в себе возродившуюся потребность сорвать злость. У меня прямо руки чешутся садануть кулаком по засаленному муляжу шашлыка, лыбящемуся мне соусным ртом. Увы, моим вандальным планам не дано осуществиться, их меняют приросшие к табуретам посетители закусочной. Для забытой богом забегаловки трапезничающих собралось на редкость многовато: группа дальнобойщиков, рассредоточенные по углам, одиночные водители и бесстрашный джигит в застиранной шляпе с нашивкой эталонного шашлыка.
– Эй ты, шкаф, руки за голову и лицом к стене!
– выдвигает он смелое требование, потянувшись рукой к ружью под стойкой кассы.
– Сюда уже едет полиция.
«Долбаный владелец долбаной шашлычной!» - чертыхаюсь я про себя, закатывая глаза. Скончаться в чертовой дыре с пробитым черепом - не такую вульгарную кончину я для себя представлял. По пути с кладбища я всего-то заскочил за выпивкой, чтобы утопить горе в вине.
– Парень, ты больной, что ли?
– с опаской и недоумением таращится на меня джигит, предупредительно снимая ружье с предохранителя.