Осторожно кончиками пальцев по лицу водил, словно пытаясь понять, как природа такой шедевр создала. Слишком уж правильные черты лица получились, слишком красиво прорисованные - и брови вразлет, и разрез глаз, и цвет радужки, и высокие скулы, и тон кожи - не рабу должно было все это богатство достаться. Оболочка для вольного была, для аристократа по крови.

Захотелось посмотреть и на тело. Помнил же, как раб в костюме герольда смотрелся. И даже сейчас в дрянном тахэ, вот так, стоя на коленях, и то статуей, вырезанной из лучшего лирийского мрамора, выглядел. А без тахэ?

– Разденься, - приказал, может, грубее, чем следовало.

Парень не удивился приказу. Кто его знает, сколько раз вот так его рассматривали, разглядывали, ощупывали. Красивая вещь все-таки так и просилась в руки.

Тахэ стянул сразу.

 С шароварами пришлось повозиться - Эрик с колен вставать не разрешил. Но не стеснялся. Вообще механически освобождаясь от одежды.

 Обнаженный, стоя на коленях, казалось, вообще неловкости не чувствовал.

А Эрик с растущим интересом разглядывал то, что он за так дешево купил.

 И понял, почему дон Орвин отдал раба, не торгуясь. Слишком плохой раб попался. Строптивый. Судя по количеству шрамов, не раз и не два хозяева наказывали. И не только плетью. Все тело в уродливых отметинах было. Только лицо и осталось красивым. Словно в насмешку.

 - Поднимись, - попросил. Не приказал. Забыл, разглядывая раба, о той роли жесткого господина, которую играть собирался. Вон сколько у парня жестких и жестоких было.

 Каждый старался под себя его тело переделать. Кто-то татуировки наносил, кто-то безжалостно вытравливал, кто-то под кожу игрушки вживлял для модификации, другие выдирали, пытаясь вернуть в человеческий вид. В соски даже сейчас стальные колечки вставлены были, но и рядом Эрик увидел еще несколько точек от проколов.

И не выдержал - тоже руками к шрамам. По спине, по груди, по животу и ниже. И везде находил следы неправильного обращения с такой совершенной вещью. Везде натыкался на шрамы, ожоги, проколы. Порезы. Будто кто-то из прежних хозяев цель себе поставил - изуродовать совершенство.

 И руку отдернул. Потому что парень, действительно, каменной статуей стоял, даже когда задевал Эрик и не до конца зажившие раны, и воспаленные места от проколов. Даже когда действительно чувствовал причиняемую, пусть и ненамеренно в этот раз, боль. А не только стыд или неловкость. Должен был стоять неподвижно. Вбили в него это послушание. Все эмоции и чувства, как кислотой с поверхности вытравив.

 Муторошно Эрику стало. Страшно. Показалось, что если он сейчас этой вот рукой не просто бы тело трогал, а точно так, как и прежние господа, - бил, жег, резал - то все равно и звука не было бы. Не добился бы от раба.

– Одевайся, - сказал Эрик и отвернулся. И пока парень с вещами возился, все думал о том, что делать с тем планом, который наметил изначально.

 Больше смысла не было унижать и наказывать. За него, за Эрика, эту работу уже сделали. И перестарались. Слишком перестарались.

Комментарий к Статуя

такс... ну, почти уже по заявке получилось... надо ли продолжение или хватит того, что в заявке описывалось?

От беты: проверено.

========== Вина ==========

– Не надо меня жалеть, - вдруг услышал то, что ну никак хозяин от раба слышать и не должен был. Повернулся резко, ладони в кулаки снова сжались - неужели таки издевается? Неужели игра такая...

 Раб на Эрика быстро глянул, съежился, сразу голову вниз опустил и на колени...

– Простите, господин...
– сказал уже с почтением и смирением, и не было в голосе того упрямства и... боли.

 - Не забывайся, - Эрик пока не понимал, как себя вести и как реагировать. Не было у него никогда персонального раба. И у отца не было. Со слугами еще до аварии может не совсем как с ровней привык общаться, но, во всяком случае, самодура и требовательного хозяина никогда не разыгрывал. Отец же всегда подчеркивал, что "любого человека в любом положении прежде всего уважать надо, потому что слишком уж переменчиво в жизни каждого колесо фортуны". А Эрик не верил про переменчивость - слишком велико наследство было, слишком известен род их был на Галатее, чтоб в одно мгновение потерять все. А оказалось, зря не верил - и ни знатность, ни богатство не спасли.