Дневник эмигранта
вернуться

Дахненко Александр
Шрифт:

«Так не выигрывают войны…»

Так не выигрывают войны — Дрожа за собственный уют. А мы грустны, а мы спокойны, Ведь не впервой же предают. Понять грядущее несложно: Ты просто выглянул в окно И осознал, что невозможно Страну, идущую на дно Спасти. И без кровопусканья Теперь уже не обойтись. Есть только горечь осознанья Беды…И, как ты ни молись, Чтоб миновали катастрофы… Ты понимаешь, что сейчас Отчаянье чеканит строфы — История списала нас.

«Судьбы страдательный залог…»

Судьбы страдательный залог И наши странные печали… Зачем мы жизнью рисковали, Хотя предвидели итог? Но мы иначе не могли, В кулак сжимая нервно пальцы. Да, мы нелепые скитальцы, Но все же души сберегли В круговороте смутных дней, Под стоны боли, охи-вздохи… Под небом проклятой эпохи Мы шли и делались сильней.

«А жизнь, которая приснилась…»

А жизнь, которая приснилась, Развеялась…И вот итог: Душа по улицам носилась Бессмысленно. И не помог Никто ей выйти из тумана Осенних грез, холодных лет. На глубине самообмана Застыли сны твои, поэт. Все чаще боль от пониманья Того, что время утекло Сквозь дождь в тоску воспоминанья, А быть иначе не могло. Что очень скоро жизни вечер… И ты идешь, слегка дрожа, За грани мира-миража — Отчаяньем судьбы отмечен.

«Есть на свете люди и людишки…»

Есть на свете люди и людишки, Жаль, что вот последних — большинство… И к чему прочитанные книжки, Если первородство-старшинство Сменяно на пошлую похлебку Разговоров в суете сует?.. Так, бывало, поднимаешь стопку, Ненадолго покидая свет, Чтобы утром, все начав сначала, Жизни бред задумчиво твердить… Проходить спокойно и устало, Равнодушно мимо проходить.

«Нехотя рифмуется строка…»

Нехотя рифмуется строка, С тайнами ночного тупика, Где блуждает тень твоя опять… Ничего не можешь ты понять. День за днем…и годы в никуда Падают и души без следа Исчезают в дымке, в полутьме Растворяясь в скуке и зиме. …Разговорчик оборвется вдруг, Не заметит даже лучший друг, Как уйдешь ты тихо, и навек — Никому ненужный человек.

«Рассказать бы о жизни без мата…»

Рассказать бы о жизни без мата, Но слова выбирая с трудом, Понимаешь ты — это палата Номер шесть, это жуткий дурдом. Исковеркан судьбой, искорежен, На фрагменты шальные разбит, Ты загадочен и невозможен Для вписавшихся в скуку и быт. Разгоняется ветер и просто Поглощает твой тягостный вздох. И мечтатели тянутся к звездам, Предвещающим смену эпох. Но, когда до беспечных и сонных, До мещанских провинций дойдет, Что их в список внесли обреченных, Разве кто-то тогда их спасет? Время полнится знаков зловещих, Но к беде ты опять не готов… А от душ остаются лишь вещи Разоренных войной городов.

«Среди банальных затей…»

Среди банальных затей: Прожить здесь, как можно дольше, Хоть в мире лишних людей Одним человеком больше. Среди суеты пустой И скучной бездарной фальши, Со сломанною мечтой Живешь отчего-то дальше. Другой, неземной судьбы Не будет тебе ни крохи. И стынут в горле мольбы. Как голос чужой эпохи Встает повседневность зла. И черная тень тревоги, Что душу твою сожгла, Развеяла по дороге Твоих обреченных лет, Которым ты был послушен. И сбылся полночный бред — Ты даже себе не нужен.

«У Бога попроси побольше боли…»

У Бога попроси побольше боли, Поменьше злой и пафосной любви. Пускай они проигрывают роли, Скользя по остывающей крови. Им некогда спокойно оглянуться, И каждый помнит только про себя. В сиюминутном мире протолкнуться, В душе надежно вечное губя. Но нас всегда виденья посещали Теней ушедших и надмирный свет. Пусть больше будет музыки печали, В осеннем сердце полном горьких лет.