Дневник эмигранта
вернуться

Дахненко Александр
Шрифт:

«А помнишь русскую весну…»

Алле В.

А помнишь русскую весну И сшитые тобою флаги? Как, задыхаясь от отваги, Мы верили в свою страну, Что вроде и не предала, Но как-то странно помогает, То поманит, то отвергает… Что ж, видно в ней все та же мгла Царит, как в воздухе эпохи Наживы дух и мелкий бес, И снова ветер злых чудес Доносит горестные вздохи… Приедешь, в чашку я плесну Тебе и мне опять цикорий… Мы вспомним в череде историй И нашу русскую весну.

«По большой и проклятой планете…»

По большой и проклятой планете Бродят души, ищущих покоя. Все дороги вытоптали эти Странники, печальные изгои. Облаков осенних низких, серых Бродит много. И темны рассветы. И стирая времени барьеры, Шепчут строки мертвые поэты.

«Хоронят молодых, едва из школы…»

Хоронят молодых, едва из школы — Гражданская война глядит в глаза. Мы смерти составляем протоколы И падает невольная слеза. Фальшивые герои интернета Твердят за деньги скучные слова. Ты можешь с ними спорить до рассвета — Сломается от боли голова. Но ты — большой эстет, рисуешь кровью Портрет на фоне горя и войны. А кто-то пробует спасти любовью, Хоть жизнь одну, достойную весны.

«Люди звереют от запаха крови…»

Люди звереют от запаха крови — Пахнет гражданской войной. Смерть ничего уже не остановит — Город от страха немой. Выдохнул, словно почуял чего-то: «Друг, если можешь, беги. Или воюй, если будет охота…» Рядом глупцы и враги. Помни, что небо над нами свинцово, И впереди только боль… Сила бесовская снова и снова Все умножает на ноль.

«Зачем мне все это надо?..»

Зачем мне все это надо?.. Сидел бы и пил вино. Вино под названьем «Микадо», И просто смотрел бы в окно. Где ночи легло измеренье, Где дышится легче чуть-чуть. И перед судьбою смиренье Обозначает мой путь.

«Вот новый горизонт возможностей…»

Другу Артему Г.

Вот новый горизонт возможностей, Хотя тебе за тридцать лет И ты научен осторожности, И в большинстве не веришь в бред. Но ты еще играешь числами, Рискуешь жизнью наугад И тянешься во тьму за смыслами, В которых виден рай и ад. Глобально противостояние И не вернуться никогда Туда, где сны-воспоминания И радость детства навсегда. И жуткою эпохой поднятый, Что прочих превращает в тлен, Идешь свободный и непонятый, Не требуя судьбы взамен.

«Крысы в погонах, проныры, ищейки…»

Крысы в погонах, проныры, ищейки. Рыщут по улицам дна городского Видят в потемках «дурные» идейки, Вещи и деньги крадут бестолково. Есть видно радости в мелких отжимах, Служба в «спецслужбе» — мечта клептомана. В нищей стране горе непобедимо, И потому у чужого кармана, Быстренько сделав охотничью стойку, Изобретая сложнейшие схемы, (Делая из государства помойку) Вьются и вьются дворняги системы.

«О жизни простой, как мычанье…»

О жизни простой, как мычанье, О девушках в самом соку, Почти не скрывая отчаянья, Писатель выводит строку. Как жаль, что мечтать уже поздно, Что лучшие годы прошли, Что в небе по-прежнему звездном Пути его в сумрак легли. Остались скабрезные шутки И лет безысходных тщета. И скользкие встречи-минутки — Уставшей души нищета.