— Я тебя везде ищу, а ты здесь… Чем ты вообще тут занимаешься?! — переведя дух, выпалила горничная.

— Что за суета?

— С этими бумажками ты совсем забыла о своих обязанностях! Из-за тебя у Дораны будут проблемы, а тогда и всем остальным перепадет.

— Но я же все сделала, как и всегда, — Оника силилась вспомнить, о чем она должна была позаботиться.

— Пока что — да, но еще немного, и твой господин останется без ужина, — Алестия схватила Онику и волоком потащила прочь из библиотеки.

— Но ведь еще рано! Господин Шараф даже не собирается возвращаться в свои покои!

— Господин Шараф, — Алестия тихо фыркнула. — Дорана назначила для него другую горничную. Ты слишком заигралась в ученую. Где такое видано, чтобы служанка ходила в дворцовую библиотеку, как к себе домой, и проводила в ней столько времени!

— Но я получила дозволение господина Шарафа…

— Мне ты это зачем говоришь? Лучше бы спасибо сказала, что я пекусь о твоей голове. Раз взялась с тобой нянчиться, не бросать же теперь.

«Проклятье! Легко попасть в библиотеку добившись благосклонности от ее смотрителя, но теперь кто знает, будет ли у меня даже время для таких занятий. Вот и кончилась полоса удач, — Онике ничего не оставалось, кроме как послушно плестись за Алестией на кухню, где она взялась рассказывать о предпочтениях нового благородного господина, одновременно накладывая на поднос необходимые блюда. — Проклятый Ульен, наверняка это его рук дело: он знал о том, что я вижусь с Кристаром в библиотеке, и решил пресечь общение воспитанника Арноры с магом. Идиотка, нужно было отвадить брата, пока мне нужен был доступ к архивам дворца».

Взяв себя в руки, Оника забрала поднос у Алестии, позволив той указывать дорогу. Когда все станет яснее, она проверит, пустит ли Шараф ее снова в библиотеку. Если же нет, тогда нужно будет искать другое решение.

Покои человека, об удобстве которого Онике теперь необходимо было беспокоиться, находились в противоположном от комнат господина Шарафа крыле. За весь путь наверх ей так и не удалось выведать у Алестии, кому принадлежат покои, но нахмуренное лицо и нервная суета горничной предвещали ничего доброго.

— Почему я должна начинать сейчас, а не с нового дня? А прежняя горничная? Она теперь будет следить за комнатами господина Шарафа?

— Мне откуда знать? Если ты никак не можешь унять свое любопытство, спросишь все у Дораны, — Алестия остановилась перед дверью, у которой на страже стояло два церковника. Смутные подозрения закрались в голову Оники, но девушка решила не делать скоропалительных выводов. — Но я бы не советовала выражать недовольство.

Алестия подмигнула растерянной девушке и, получив одобрение стражи, толкнула дверь.

— Удачи, — Алестия спрятала в ладонь смешок и поспешила вернуться к своим личным обязанностям.

Чувствуя на себе испепеляющие взгляды церковников, Оника проскользнула в начавший уменьшаться просвет, больно задев створку плечом.

Внутри было светло и просторно. Вместо книжных шкафов в комнате стоял один секретер с беспорядочно разложенными принадлежностями для письма и тройкой книг, круглый стол для трапез в окружении глубоких кресел и высокая кровать с тяжелым бардовым пологом.

Кристар стоял у канделябра, увенчанного пятью свечами, и возился с бинтами на правом плече.

— Рони, — юноша улыбнулся, — ты не могла бы помочь?

Поборов секундное онемение, Оника оставила ужин на столе и подошла к брату, совершенно запутавшемуся в полосках ткани.

— Господин Кристар, что произошло? — под повязкой кровоточил не глубокий, но длинный порез, а возле локтя проявлялся кровоподтек.

— Ничего страшного, — Кристар натянуто рассмеялся, пока Оника заново накладывала бинты. — Раз из меня не выйдет мага, Зоревар обучает меня разным видам боя. Сегодня был день тренировки на мечах.

— Вы должны быть осторожнее, господин Кристар.

— Я всегда осторожен, но простому человеку не остановить церковника с его силой и скоростью.

— Господин Зоревар ранил вас намеренно? — Оника туго затянула бинты.

— Он был несколько расстроен. Спасибо, Рони.

Кивнув, девушка вернулась к сервировке стола.

— Мы разошлись во мнениях, и, похоже, Зоревар решил, что таким образом он сможет переубедить меня. Будто бы ему не лучше всех известно мое упрямство.

Раскладывая столовые приборы, Оника размышляла о страже, оставшейся у дверей. Выходит, во дворце существовало место, где брат оставался без надзора.