Если бы Дэрк не видел так хорошо знакомого лица и разноцветных глаз, он бы никогда не сказал, что перед ним дочь Сапфира. Ранее сопровождавшая ее аура стихийного мага была сведена на нет, оставив едва ощутимый дух укротителя водной стихии, а мысли были открыты, словно книга, но мужчина мог поспорить на что угодно — эти мысли могли принадлежать кому-либо, но только не известной ему Онике.

«И когда ты, плутовка, только успела научиться так хорошо скрывать свою суть?»

Незаметно коснувшись сознания Ульена, Дэрк убедился, что тому прекрасно известно о том, что во дворце находится стихийный маг. Об этом знала и Всевидящая Мать, которая и позволила девушке остаться, и стража, и почти вся прислуга. Удостоверившись, что он не раскроет об Онике ничего, что она сама не позволила узнать, Дэрк приступил к активным действиям. Церковник не знал, выпадет ли ему еще один шанс увидеться с дочерью Сапфира во время его присутствия во дворце, так что этот было глупо упускать. Главное, чтобы она доверилась ему, догадавшись, что он не подведет ее.

Крайснер зашелся безудержным смехом, чем вызвал непонимание своих конвоиров и негодование Ульена, отвлекая того от распускаемого ним ментального тумана, скрывающего чужие мысли и окутывающего пеленой всякое применение магической силы.

— Вы издеваетесь! Нет, серьезно, вы уверены, что вам в чай не подмешивают дурман-корень?

Церковники не остановили вырвавшегося из их кольца ментального мага, решив бездействовать, пока Первый советник не отдаст другого приказа. Но Ульен, посерев от злости, молча наблюдал за вжавшейся в стену горничной, пропускающей конвой, и направляющимся к ней Крайснером.

— Да ладно, правда что ли? Мои глаза меня не обманывают? Нет, нет, это и правда укротитель стихий! Здесь, во дворце самой Всевидящей Матери! — Дэрк бесцеремонно схватил горничную за руку, так что та выронила полотенца, и, глядя в полные страха глаза, усмехнулся, пальцем сдвигая ленту на лбу. — Совсем свеженькая! А, я понял, это новое веянье моды — держать при себе крошку укротителя стихий. Или все дело в очаровательной мордашке?

«Если ты все это время была здесь, а след от клейма еще не зарубцевался, выходит, что-то вынудило тебя раскрыться. И как только тебе удалось остаться во дворце?! Ну же, плутовка, сделай уже что-нибудь! Не стоять же нам так до вечера!»

Дэрк надеялся, что Оника сможет приоткрыть ему часть своего сознания, но все, что он слышал, это непонимание и страх, повторяющиеся в глазах девушки.

— Оставь девчонку, Крайснер, это тебя не касается, — сцена, устроенная церковником, привлекала все больше взглядов проходящих мимо слуг, что злило Первого советника еще больше.

«Проклятье, Оника!»

Дэрку ничего не оставалось, как отпустить руку девушки, когда его предплечье пронзила жгучая боль, тысячей игл вонзаясь в кожу, разбухая и разрывая на части. Понимая, что в таком состоянии он не сможет сохранять невозмутимость, ментальный маг отрезал все ощущения, приходящие из руки. Одарив Онику красноречивым взглядом и убедившись, что Ульен ничего не почувствовал, он вернулся к своему конвою.

— Повеселили вы меня, конечно, на славу. Признайся, Ульен, ты же Первый советник, кому, как ни к тебе прислушиваться Всевидящей Матери. Ты, наконец, решил использовать свое положение, чтоб на старости лет тряхнуть стариной? — Дэрк продолжал изгаляться, удовлетворенно отмечая, как закипает Ульен. Сила ментального мага зависит от холодности его ума, а в таком состоянии старик был глух и слеп ко всему вокруг. — Не ломайся, как девица, немного нарушить правила с такой милашкой не преступление, я же все понимаю!

Пообещав себе не дать Крайснеру потешить самолюбие проявлением гнева, Ульен стиснул зубы, благодаря Небо, что Зал Собраний уже близко. В такие моменты, а еще в дождливые дни, когда ломило кости, Первый советник ненавидел просторность и размах берилонского дворца.

Когда Дэрк предстал перед расписанными дверьми Зала Собраний, он на мгновение вернул восприятие руки и, двинув желваками от нахлынувшей боли, снова пригасил ощущения. Одежда скрывала конечность вплоть до кисти, и мужчина, силясь понять, что Оника вытворила с его предплечьем, лелеял надежду, что к вечеру оно не отвалится.

Зоревар начинал привыкать к закрытым собраниями Всевидящей Матери. Ему льстило, что Арнора все глубже вовлекает его в дела государства, но присутствие одного Первого советника на предстоящей встрече оставляло много вопросов. Юноша давно заметил, что Всевидящая Мать довольно холодно относится ко Второму советнику, часто отсутствующему. Среди членов Собрания ходили слухи, что Вторым советником при Всевидящей Матери Арноре должен был стать другой человек, но он был убит. Зоревар старался не забивать голову интригами, плетущимися под самым куполом берилонского дворца, тем более, что достоверную информацию знала только сама Арнора и Первый советник.

Зоревару не были известны подробности предстоящего собрания, но одно то, что Всевидящая Мать, всегда приходящая последней, уже была здесь, говорило о многом. Словно высеченная из белого мрамора, Арнора застыла в своем кресле, но в движении век и замерших пальцах, Зоревар заметил признаки волнения, от чего и сам начал нетерпеливо поглядывать на дверь.

— Да, здесь, без сомнений, поменяли занавески, — крепкий мужской голос сотряс уже успевшую прижиться в Зале Собраний тишину.

В сопровождении четырех церковников и Первого советника в дверь вошел широкоплечий верзила с татуировками ментального мага и ехидным оскалом на лице. Кажется, будучи мальчишкой, Зоревар видел его лицо на построении боевых отрядов Цитадели. Еще тогда его удивила замысловатость татуировки мага, свидетельствовавшая о незаурядных способностях ее обладателя.