— С этим-то вопросов нет. А что ты скажешь о резкой перемене с откровенной враждебности на дружелюбие?

— Ты оказался не так уж и плох. Не стал сотрясать воздух обязанностью удовлетворить твою просьбу, как долгом перед именитым предком, когда получил отказ от Децемвирата. Но это второстепенно. А вот выпущенная в децемвира стрела на территории Гнезда — это уже что-то.

— Я стрелял в кинжал, а не в децемвира, — поправил мальчишку лучник.

— Да знаю я, знаю. Не о том речь. Я так устал от заискивания и трусости, даже тех же децемвиров! — раздосадовано произнес Мешери. — И все потому, что я сильнее них. Я не говорю о магии воздуха, но о внутреннем стержне. Посмотри на меня, посмотри! Кого ты видишь?

— Заносчивого мальчишку, — ответил Люфир, не задумавшись ни на секунду.

— Я заносчивый?! — живые черты изобразили глубочайшее удивление на лице Мешери. — Пусть так. Ты думаешь, этот громила Солу, старше и больше меня раза в три, осмелится сказать мне подобное? И дело не в этикете и утонченных манерах. Конечно, я и сам постарался, добившись от децемвиров нужных мне «манер». Но порой я диву даюсь, где они берут силы терпеть мое поведение.

— Не обманывай себя, они всего-то достаточно умны, чтобы не придавать значения твоим выходкам.

— О, поверь мне, причины их поведения совсем иные. Радует, что хоть один из потомков дражайших Основателей оказался мужчиной. Ты не отвернулся в сторону, когда я ранил твою подругу. Не спустил с рук одному из «великих децемвиров» нападение на друга. Твоя искренность и отсутствие раболепия достойны уважения.

Мешери замолк, продолжая идти перед Люфиром. Лучник долгим взглядом посмотрел на мальчишку. Вопрос децемвира: «кого ты видишь?», — все не выходил из головы. Живые большие глаза, полные губы, особенно нижняя, высеченный, будто из камня, небольшой нос и так рано появившиеся морщины от часто хмурящихся бровей. Характер и роль в обществе рисовали перед взором лучника маленького мальчика, стоящего в стороне от других магов, испытавшего на собственной шкуре настоящее одиночество, только подпитываемое непониманием окружающих. Слова Саи, уверявшей Люфира в единстве всех в Гнезде, были всего лишь красивой пустышкой.

Каждый день Мешери бросал окружавшим его магам вызов, надеясь, что найдется хоть один человек, который не побоится ответить на него. И каждый день он видел слепое почитание простыми магами, и смирение других членов Децемвирата перед силой юного укротителя воздуха. Был ли в жизни Мешери хоть кто-то, кто решился увидеть в нем простого мальчишку, со своими мечтами, страхами и причудами?

Мешери терпеливо ждал, скажет ли его спутник хоть слово, но Люфир всегда был склонен к глубокому погружению в размышления, совершенно забывая о времени. Лучник вспоминал свои первые годы под покровительством Командора: добившись от мальчика привязанности, Сапфировая Маска стал единственным магом Ордена, к которому Люфир не питал отвращения.

«Не отворачивайся», — часто говорил ему Командор, когда они вдвоем наблюдали с балкона за прибывающими новичками. Люфир упрямо не слушался, и тогда Командор мягко поворачивал его голову к площадке под ними.

«Они противны мне. Все до одного», — сердито говорил Люфир, пытаясь отвернуться, но тяжелая рука Командора лежала на его голове, не давая пошевелиться.

«Смотри, Люфир, и смотри в самую глубь. Постарайся понять, что сделало их теми, кто они есть. Почувствуй их страхи и прими их мечты. Пусть они и позабыли о том, кто они, но ты должен всегда помнить».

Командору так и не удалось избавить сердце Люфира от презрения к магам Ордена, но юноша сохранил это ядовитое чувство, полностью осознавая, что всему есть свои причины и оправдания. Он не принял слабость магов, стремившихся к вольной жизни, но склонившихся перед Орденом. Другие Смиренные невзлюбили его за это, за спиной называя Люфира лицемерным трусом, не желающим смириться с тем, что он такой же. Подобные толки больше беспокоили Командора, чем самого лучника, прекрасно понимавшего, что Орден Смиренных ничего не значит без Сапфировой Маски. Люфир играл роль одного из лучших и наиболее верных бойцов Ордена и Всевидящей Матери, потому что так хотел Командор. Но прикажи Сапфировая Маска нашпиговать стрелами тех, с кем Люфир жил долгие годы, в его сердце не было бы сомнений. Только один маг-отступник заставил лучника усомниться в собственной верности человеку, всегда направлявшего его. Слава небесам, что по счастливому стечению обстоятельств, ему, похоже, не придется делать выбор.

— Да будет по-твоему, — вынырнув из мира мыслей и вдохнув полной грудью воздух свежего утра, сказал Люфир. — Но нападешь еще раз на моих спутников и тебе придется искать объяснение получше.

— Я знал, что ты смышленый парень! — радостно хлопнул в ладоши Мешери, вприпрыжку направляясь к арсеналу.

Стражи внутри здания арсенала одновременно наполнили воздухом оплетающие дверь трубы разной длины и диаметра, открывая замысловатый механизм замка.

— У каждого Основателя есть собственная гробница. Только вместо иссохших тел в них лежат коллекции артефактов и прочей ерунды, которую старательно собирали первые децемвиры, а их потомки пополняли. Это гробница моего предка, ХЕллии, прославившейся своей невероятной силой боевого мага воздуха. За остальными девятью дверьми — гробницы других Основателей, — Мешери обвел рукой круглую комнату с высоким потолком, стенами которой являлись десять дверей, с парой стражей у каждой. Основные комнаты арсенала находились на поверхности, тогда как гробницы Основателей располагались под землей, где можно было оказаться, только пройдя через длинный туннель, такой же, как и тот, что пронизывал башню во дворце.

Двери гробницы разошлись в стороны, пропуская Мешери и Люфира внутрь продолговатого зала, расширяющегося, будто солнечный луч, к противоположному краю. Он была заставлена стеклянными кубами, внутри которых покоились вещи самого разного предназначения. Некоторые из них излучали слабое мерцание, вокруг иных сгущались тени.

— Содержимым одной только гробницы Хеллии можно вооружить целое войско. Падка же она была до смертоносных побрякушек, — сказал Мешери, осторожно продвигаясь между шатко стоящих на каменных постаментах кубов. — К чему это безумное собирательство, я все в толк не возьму. С другой стороны, не нужно ломать голову над подарками для новых друзей. О, нашел!