— Слава Аллаху! — улыбнулся он, но тут же с тревогой поинтересовался: — А почему тогда плохо? Вы расстроились из-за того, что не застали Джемиль-бея?

Я решительно поднялась с кресла, куда присела отдохнуть, и отрезала:

— Знаете что, Ихсан, оставьте меня в покое. Вы уже успели измучить бедную Чалыкушу своими глупыми подозрениями. Мне страшно делается, когда я подумаю, что всю оставшуюся жизнь придется провести вместе с вами в этом аду…

Я вышла из номера майора, резко хлопнув дверью.

Последний месяц мы с Ихсаном почти не расставались. Когда мне хотелось побыть одной и я говорила об этом майору, он с обиженным выражением лица уходил, а мое уединение превращалось в муки. Я боролась сама с собой. С одной стороны, давняя привычка отдыхать от людей брала верх, но мне не хотелось обижать и Ихсана. Я металась, как птица в клетке.

Чего было не отнять у Кямрана, так это признания моей индивидуальности… Но что сейчас вспоминать об этом…

Не помню, сколько времени я гуляла по вечернему Измиру.

Вернулась я в гостиницу уже довольно поздно. В холле молодой портье разговаривал с каким-то мужчиной. Я подошла к стойке, чтобы взять ключ, и обмерла. Собеседником портье оказался Джемиль.

— Джемиль-бей! — радостно воскликнула я.

Мужчина обернулся и просиял. Он сделал несколько шагов мне навстречу и с только ему присущей манерой проговорил:

— Похудели, похорошели, загорели. И вообще выглядите чудесно. Только на обложку журнала.

Я, смеясь, ответила:

— Интересно, как вы все это увидели под чадрой?

Джемиль, бесцеремонно открыв мне лицо, заявил:

— Смотрите, угадал… Но это было сделать нетрудно. Вы всегда в прекрасной форме.

Я, поднимаясь по лестнице, поинтересовалась:

— А как вы меня нашли?

Мужчина даже приостановился.

— Ба! А кто мне оставил адрес?

Я совершенно забыла об этом. Мелкие соры с Ихсаном целиком занимали мои мысли.

— О, простите, у меня столько сейчас хлопот…

Мы дошли до двери номера, и я, распахнув ее, пригласила Джемиля зайти. Мужчина внимательно оглядел комнату.

— Шикарно устроились, — присвистнул он. — Насколько мне помнится, вы всегда были бедны… Умер богатый родственник?

С улыбкой наблюдая за Джемилем, я объяснила:

— Богатый жених.

— Вот те раз, — протянул гость. — Если мне не изменяет память, то вы же замужем.

Сделав неопределенный жест рукой, я призналась:

— Уже развелась…

— Как? И снова выходите замуж? Мне положительно не везет в этом году. Особенно в любви… Нет бы застать вас, Феридэ, между этими двумя событиями — разводом и свадьбой… Вы были бы свободны. Так нет же!

Я пожала плечами.

— Не расстраивайтесь, Джемиль-бей. Вы еще встретите свое счастье.

Мужчина презрительно фыркнул.

— Такая интересная женщина и — такие банальные фразы. Нет, вы расскажите о вашем новом избраннике. И заодно — куда делся бывший муж. Насколько я припоминаю, он уехал в Болгарию и не вернулся…

— А я отправилась его искать.

— Ну и что же было дальше? — Джемиль уютно устроился на диване, поджав под себя ноги, и сразу напомнил мне домашнего кота. — Я приготовился слушать долгую сказку со счастливым концом.

После его слов у меня на душе стало спокойно и уютно, забылись все неприятности, и я, сев в кресло напротив Джемиля, начала рассказ. Вначале мой гость слушал очень внимательно, даже вставлял свои замечания. Но постепенно его возгласы раздавались все реже и реже, и в конце концов с дивана послышался легкий храп.

Я подошла к Джемилю и, наклонившись над ним, укрыла беднягу пледом. За этим занятием меня и застал Ихсан. Он постучался и сразу же вошел в номер. Увидев такую идиллию, майор побледнел.

— Кто это? — гневно спросил он.

— Потише говорите. Не видите — здесь спят, — шепотом попросила я.

— Что спят — вижу, но вы не ответили на мой вопрос…

Жестом указав офицеру на стул, я объяснила:

— Джемиль-бей. Он пришел ко мне в гости и случайно заснул.

— Да он пьян! Вы что, не заметили этого? — В голосе Ихсана появились истерические нотки.

— Успокойтесь, майор. Даже если и так, не собираетесь же вы будить его, — как можно мягче проговорила я.

— Что, пожалели пьяницу и распутника? — Майор подошел к спящему и потряс его за плечо.