— Ну вот, у папаши Хью появился соперник. Я полон почти отеческой нежности. — Крис гладил её волосы и слегка похлопывал ладонью по спине, будто укачивал ребенка. — Не так уж плохо, кстати. И вполне естественно. Как выяснилось, я старше тебя на целых пятнадцать лет…

Потом Крис пригласил Виту встретить Новый год в доме его матери. Вита согласно кивнула.

— Отличное решение. Ты прав, — было бы хорошо оставить все боли уходящему году.

— Если бы мы могли сделать это, если б смогли!

… Вита не хотела огорчать Кэтлин. Странная женщина утверждает, что купила наряд для неё двадцать лет назад, когда Вита была ещё крошкой. Ведь точной даты рождения и имени сироты установить не удалось. Даже тетя Эстер не знала, когда и от кого произвела на свет дитя её погибшая сестра Лиз…

Рассказав о себе Флавину, Вита освободилась от лжи, стоявшей между ними. Крис все понял и пожалел. Замечательный Крис — отец, брат, друг.

«Да он же любит меня, любит, как ответственный зрелый мужчина, который сделал свой выбор, отыскав Единственную!» — поняла Вита. — «Об этом думает и Кэтлин, неспроста назвавшая едва знакомую девушку его невестой».

Вита задумалась, сидя перед зеркалом и перебирая в памяти историю своей дружбы с Флавином. Нет, это не было обычной дружбой, рожденной взаимным восхищением и уважением. Крис всегда мечтал о ней.

— Можно мне войти? — В комнату заглянула Кэтлин и укоризненно покачала головой. — Размышления в канун Нового года бывают прекрасны, как ребенок, родившийся у влюбленной пары. Но тебе не понравился мой подарок, девочка? Смотри, уже одиннадцать часов, — мы должны сесть за стол. А ты ещё не одета.

— Кристос вернулся?

— Нет. Это очень странно. Он никогда не теряется во времени. — Кэтлин улыбнулась, скрывая беспокойство. — Думаю, у него немало врагов.

— О чем вы, Кэтлин?

— Одевайся скорее, милая, и спускайся в столовую. Мне ещё надо кое-что сделать.

Длинное платье в широких, падающих от плечей фалдах оказалось как раз впору. Вита закрепила пряжку, надела браслеты и сандалии, набросила легкое, расшитое золотыми блестками покрывало и возложила на лоб широкий обруч с множеством крошечных свисающих бубенцов. Потом достала из сумочки коробку с парфюмерией и густо подвела глаза. Поднялась и сделала несколько плавных движений руками, и только тут поняла, что снизу доносятся звуки сиртаки. Мелодия только начинала свой завораживающий, раскачивающийся ритм.

Кэтлин включила старый проигрыватель — на бархатном диске вращалась пластинка. Покрытый кружевной скатертью стол украшали блюда с праздничными лакомствами. От старого года осталось всего двадцать пять минут.

— Вот так. Именно так. — Оглядев появившуюся девушку, Кэтлин осталась довольна. — Теперь садись и жди.

Они сели за стол, друг против друга, в центре горела поставленная Кэт квадратная оранжевая свеча с выдавленными по бокам греческими словами. Волнение Виты нарастало; Кристос исчез, а безумная Кэт ведет себя как ни в чем ни бывало. За три минуты до полуночи она открыла вино и наполнила им четыре бокала.

— Вы ждете ещё кого-то, Кэтлин?

— Всегда жду. Это прибор Сократа.

— Уверена, господин Флавинос тоже думает о вас.

— Еще бы, ведь у него больше не было женщин. У Кристоса в роду однолюбы. — Ну, наконец-то, — сказала Кэт и на пороге появился Крис.

— Боже мой… Я не зря волновалась, — выдохнула Вита в растерянности.

— А я не зря так старался вернуться сюда. Господи, вот это да! — замер Крис, восхищенно глядя на Виту.

Пошуршав пружинками и вздохнув, часы начали гулкий отсчет последних секунд. Спохватившись, Крис взял свой бокал, женщины встали.

— Будем счастливы в новом году!

«Будем. Будем.» — отозвались Вита и Кэтлин.

— Теперь можно перекусить. Ага, да здесь, я вижу, моя любимая еда. Смотри, Вита, это долмодакиа — голубцы из виноградных листьев. Это долматес гемистес — печеные томаты, фаршированные мясом и рисом. тут нежнейшая котопита — паштет из птицы и изысканнейший тарам осалата — салат из рыбьей икры. Попробуем, а? Ты настоящая волшебница, Кэт!

— А ты бандит, сынок. Ну разве так решаются давние споры в новогоднюю ночь? Поди умойся, не пугай невесту, у девочки дрожат руки.

Вита положила вилку, концом которой мелко ударяла о тарелку. Но есть ничего не стала, слушая, как шумит душ в ванной. Вид Криса испугал её.

— Да, я действительно мог привести в ужас любого. — Одетый в свободный синий хитон, Флавин вытирал полотенцем волосы. — Взглянул в зеркало и чуть не заплакал — несчастная жертва вандализма, — подбитый глаз, галлон крови, испорченная рубашка. А дело-то пустяковое — вот и вот… — Он указал на рассеченную бровь и разбитую губу. — Да, кажется, слегка ушиб пальцы. — Он вытянул вперед правую руку и размял пятерню.