Беседы велись вполголоса, а мальчик по заданию Степана обычно сидел на таком месте, откуда он мог видеть, когда мастер или другой кто покажется поблизости. И как только Валя тихонько свистел, в группе рабочих сразу начинался громкий, оживленный разговор, слышались шутки, прибаутки, раздавался смех.

Однажды Степан снова позвал к себе всех троих. Ставни низенького дома были закрыты, окна завешены сверху донизу. Нигде ни щелки, в которую бы мог проникнуть свет из комнаты.

Ребята до полночи сидели на лавочке перед воротами. Николай наигрывал на балалайке, и если кто-нибудь приближался к домику, все трое затягивали частушку… Тогда в домике все замолкали и прикручивали фитиль лампы. Время от времени то Валентин, то Дмитрий прогуливались по улице и проулкам вблизи от дома Степана, смотрели, нет ли чего подозрительного. На случай облавы был предусмотрен особый сигнал. Но применить его не пришлось. Собрание прошло благополучно.

На каждом шагу мальчики сталкивались с подготовкой к маевке.

Проснувшись однажды среди ночи, Валентин увидел, как Елена вместе с Наташей нашивали большие белые буквы на кумачовое полотнище.

На квартире у Степана, когда тот вызывал их, ребята несколько раз встречали незнакомых людей, не тех, с кем они поддерживали связь по заданию организации.

Наконец наступил долгожданный день — Первое мая. Это было воскресенье. Еще с вечера Степан сказал, что будет ждать ребят к девяти часам утра у себя, а девочки к десяти пусть придут к лесным складам, что у Восточного бульвара.

Мальчики поднялись в этот день вместе с солнцем. Побежали к Степану.

— Ишь вы, ранние! — засмеялся он. — Сказано к девяти, а они к семи примчались. Ну, ладно, повторим урок, — и он еще раз рассказал, что нужно будет делать.

Часам к десяти они уже были у дровяных складов. Мальчики оглянулись. Неужели девочки не придут?

— Не узнали? — раздался знакомый голос. У склада сидели три девочки в ситцевых платьицах и платочках.

Дружный смех ребят подтвердил, что они действительно не узнали своих подруг.

— Трогаемся, войско! — скомандовал Степан.

Вид у Степана был самый праздничный. Кремовая сатиновая рубаха, лакированные сапоги, новый картуз и «тальянка» через плечо. Пошли на торфяное болото — между Пермской и Сибирской железнодорожными линиями. Место было глухое. Проселочная, малоезженная дорога тянулась параллельно Сибирской магистрали. Вдалеке, версты за три, виднелся лес.

Встретили мужика. Он был с уздечкой, искал лошадь. Ребята заметили, как Степан сильнее растянул свою «тальянку», а мужик чуть приметно взмахнул уздечкой.

— Эй, дядя, лошадь ищешь? — крикнул Степан.

— Ищу, не видал ли?

— Нет, там вроде ничего не видно. А в леске, дядя, был?

— Был. Там тоже не видать.

Они пошли дальше.

— Все спокойно, — сказал Степан. — Это наш. Он место осматривал.

Ребята переглянулись.

— Ловко! Вот тебе и мужик с уздечкой! И не подумаешь.

— А почему вы его прямо не спросили? Ведь здесь все свои? — удивилась Вера.

— А кто его знает, может, где чужой притаился? Да и меня-то он хорошо не знает, а вдруг я переодетый сыщик? И не только я его спрашивать буду. Не может же он всех в лицо знать. Наконец кто-нибудь посторонний может подойти и случайно поинтересоваться, не ищет ли он лошади, ведь мужик-то с уздечкой. Зато дальнейший разговор позволит узнать, свой или чужой. Осторожность в нашем деле — главное.

— Вам сейчас в первый дозор садиться, — сказал немного погодя Степан Николаю и Любе, — не забыли, что делать надо?

— Чего тут забывать, — ответил мальчик.

— А все-таки повторите!

— Мы должны сидеть, будто отдыхаем, и смотреть за теми, кто мимо идет, — начала Люба.

— Если он картуз снимет и снова наденет… — подхватил Николай.

— А женщина должна платок головной развязать и завязать снова…

— Да, да. Значит, идет свой, а не сделает — чужой. Тогда я ее оставлю здесь, — Николай показал на Любу, а сам побегу вперед по дороге, чтобы обогнать чужого…

— По дороге взрослые патрули будут, — не вытерпел и вмешался Валентин. — Они увидят, что мы бежим и разберутся, кто и зачем идет по дороге.

— Правильно, молодцы, на пять с плюсом! — сказал, улыбаясь, Степан. — Ну, сидите, да будьте внимательны.

— Ничего: они прозевают, мы с Верой не пропустим, — сказал Валя.

— А вы прозеваете, мы с Фатьмой есть, — вставил свое слово Механик.

— Расхвастались! — неодобрительно проговорил Николай.

— Нельзя на других надеяться, — сказал Степан. — Сами не должны ни одного человека прозевать. А три патруля это на всякий случай, и тут случайность может быть. Посторонний человек снимет картуз, чтобы лоб обтереть, вы его пропустите, но у второго поста он уже не сделает этого.

Вскоре все шестеро сидели на своих местах. Дежурить было совсем не скучно. По дороге часто проходили то в одиночку, то парами, а иногда и группами по-праздничному одетые мужчины и женщины. Шли с гармошками, балалайками, гитарами, несли корзины с продуктами, — одним словом, — гулял народ, обрадовавшись теплому воскресенью.

Ребята внимательно следили за прохожими, с минуты на минуту ожидая, что появится чужой. Но все обошлось без происшествий.

Сидеть пришлось недолго, народ собирался дружно, и вскоре к последнему дозору подошел Степан и четверо друзей, которых Антипов снял с постов.