Когда он проснулся, Андрюхи в машине уже не было. Значит, проехали Амгу. Дорогу здесь пытались кое-где привести в божеский вид, даже положили асфальт в местах пересечения трассы с железнодорожными путями, но лишь настолько, насколько было видно из окна поезда. Если трасса делала поворот, то асфальт сразу обрывался.

– И слава богу, - сказал словоохотливый водитель, с которым Киреев поделился этим наблюдением, выйдя по нужде.
– Возле Качикатц вон начали ремонт. И шабаш. Конец дороге. Наплевали на технологию, отсыпали глиной, а не скальным грунтом. Прошли дожди, теперь там месиво. Мужики говорят, тягач работает. Иначе не выехать.

Киреев совсем приуныл. Ограбление и так выбило его из графика, теперь ещё он застрянет где-то под Качикатцами. Успеть бы вернуться к понедельнику.

Снова усевшись в "Делике", он от нечего делать задал бельгийцу самый оригинальный вопрос, который пришёл в голову:

– Ду ю спик инглиш?

Бельгиец обрадовался, что в этой дикой стране хоть кто-то говорит по-английски. Он энергично закивал, уверив Киреева, что его инглиш из окей. И пошёл тарахтеть. Оказалось, что он - пенсионер, и теперь катается по разным странам в поисках сильных ощущений. Был в Таджикистане и Афганистане. Теперь вот - Якутия ("Логично", - подумал Киреев). Но вообще он в России не в первый раз. Стало лучше, чем раньше, - заверил он Киреева. Правда, дорого. Вот, хорошая же машина? "Секонд-хенд", - проворчал Киреев.

Тут в разговор вмешалась женщина с переднего сиденья. Похоже, мистическая способность Киреева говорить с иностранцем произвела на нее впечатление, и она потребовала, чтобы он перевел ему, мол, тут в Якутии есть свой Тибет, лучше настоящего, и она приглашает его туда съездить. Джек смекнул, что ему впаривают Тибет совершенно не в том месте, где положено, и с улыбкой покачал головой: "Нет Тибет, нет".

Стемнело. В свете фар вспыхнул и пронесся мимо дорожный знак: "Качикатцы 148. Н. Бестях 248. Якутск 260". Чёрной краской поверх этого было выведено - "М-56. Дорога в ад".

Дорога и впрямь как-то странно изменилась. Микроавтобус почему-то ехал теперь не по ровной поверхности, а чуть ли не по колее, причем, вдоль длинной вереницы стоящих машин. Затем "Делика" нырнула в какой-то просвет, встала, и пассажиры дружно заснули.

Утром все с ужасом уставились в окна. Впереди и сзади, насколько хватало обзора, тянулась колонна самых разнообразных автомобилей - от иностранных тягачей до малолитражек, дорога же представляла собой болото, в которое иные машины уходили целыми колёсами.

Дверь распахнулась, и раздался чавк. Это водитель пошёл облегчиться. За ним потянулись остальные: чавк-чавк-чавк. По мере возвращения пассажиров на свои места салон приобретал все более свинский вид. Джек, верный принципу невозмутимой естественности, не счел нужным даже обтереть обувь о подножку. В итоге разница между средой внутри и снаружи почти исчезла. Самое обидное, что все шишки за такое поведение иностранца достались Кирееву, который в силу знания английского как-то незаметно стал выполнять роль старшего задней половины салона.

Постепенно все освоились. Бельгиец достал фотоаппарат-мыльницу и радостный бегал по окрестностям, снимая экзотику. Кто-то решал сканворды. Пассажирка на переднем сиденье с интересом смотрела в окно - там шатались пьяные дальнобойщики и, никого не стесняясь, мочились на деревья у обочины. Водитель ходил вокруг, беседуя с собратьями по цеху.

Картина прояснялась. Участок был непроходим для легковушек, и если застревала одна машина, то она перегораживала путь всей колонне. Автомобили вытягивал трактор. Он работал несколько часов в одну сторону, потом - в другую.

Время шло, потянулись встречные машины. Солнце перевалило зенит, тени удлинялись. Напряжение в салоне росло. В конце концов, когда все снова собрались вместе, полыхнуло. Женщины начали ругаться между собой, претендуя на переднее, самое удобное, сиденье. Мужики уже предвкушали женскую борьбу в грязи, но тут колонна задергалась и стала медленно подтягиваться.Вдоль неё побежали гонцы-дальнобои. Чтобы не задерживать колонну, они предлагали каждому водителю легковушки занять место за грузовиком и прицепиться буксиром. Таксист гордо отказался - он верил в своего железного коня.

Впереди, точно консервная банка, привязанная к кошачьему хвосту, болталась легковушка, которую тянул на буксире КАМАЗ с полуприцепом. "Делика" бодро газовала за ней. Водитель, как лоцман, умело направлял машину в колеи, обходил зыбучие места, обруливал возвышающиеся посреди пути кучи. Вдоль обочин лежали опрокинувшиеся в кювет прицепы. Мимо проплыла лежащая вверх тормашками фура. Каждая такая сцена сопровождалась протяжным "ууууу" от пассажиров. То и дело у легковушки впереди отрывался буксир. Из неё в грязь вываливались два мужика и начинали суетливо крепить трос обратно. Это даже забавляло. Особенно женщину, рекламировавшую Джеку якутский Тибет. Накопленная агрессия нашла выход, и она орала на мужиков из легковушки: "Кретины!". Бельгиец сохранял буддийское спокойствие.