Так он думал. Но жизнь показала, что он переоценил плюсы железнодорожного транспорта. Вагон не сильно отличался от микроавтобуса - здесь люди тоже сидели впритирку друг к другу, да ещё теснились в проходе. Киреев, к счастью, успел занять одно из последних свободных мест - как раз напротив какого-то колдыря, который пил водку из горла и всем громко рассказывал, что едет в Верхнюю Амгу на похороны отца.

Колдырь проявил себя балагуром, травил байки о службе в Чечне, хвастал званием героя России (которое было ему присвоено секретным указом), намекал, что владеет именным Стечкиным и живописал, как однажды вытащил из пожара дочь хозяина ресторана "Таёжный" - самого пафосного заведения Туунугура. Двум подросткам, сидевшим напротив, он торжественно вручил визитки благовещенских жриц любви, свой опыт общения с которыми подробно расписывал. В конце концов утомлённый балабол задремал, и Киреев перевёл дух.

Но веселье только начиналось. Главные приключения ждали его впереди. Выйдя на томмотском вокзале, чьи жёлтые купола издали казались похожими на три огромных яйца, Киреев перво-наперво озаботился вопросом еды. Вокзальный буфет не привлекал ценами и ассортиментом, и Киреев по совету местных отправился в кафе "Драйвер", стоявшее у трассы минутах в десяти ходьбы от вокзала. Войдя туда, он сразу наткнулся на давешнего колдыря. Тот был свеж, бодр и, разумеется, нетрезв.

– О, какие люди! Заходи, чо!

Киреев хотел было ретироваться, но колдырь был настойчив.

– Да ты чо, лучше всё равно не найдёшь. Меня Андрюхой зовут. Чо, хряпнем по маленькой, а?

– Не, не хочу, - отозвался Киреев, вглядываясь в лежащий на стойке внутри заляпанного файла лист бумаги, на котором маркером было расписано меню.

– Ладно, чо ты? Я силком не заставляю. Не будешь - не пей. Ты ж в Якутск едешь, да? Тарантас отваливает через час. Я с водилой поговорил - трындец чо творится на дороге.

Киреев взял себе сосиски с пюре и примостился за столиком.

Скоро в кафе завалилась кампания из пяти половозрелых оболтусов, разбавленных двумя ссыкухами. Помещение наполнилось густым запахом перегара. Оглядевшись на местности, компания заняла соседний столик и начала галдеть и ржать. Киреевский спутник безошибочным чутьём алкоголика мгновенно настроился на общую волну и завёл с вновь пришедшими деловой разговор.

– Ну чо там, как у вас в Томмоте?

В Томмоте было неплохо. Дальнобойщики, железка, все дела. Жить можно. А в Туунугуре чо?

– А хрен знает!
– радостно делился Андрюха.
– Я вообще из Джебарики-Хая. Там рыба - во! Хариуса с локоть!

Одна из ссыкух внезапно тоже оказалась из этого рыбного села. Разговор пошёл более предметный - друзья, знакомые, родственники. Скоро Андрюха уже сидел за одним столом с весёлой компанией и вещал о том, как его чуть не взяли в кремлёвский полк. Киреев торопливо уплетал свой обед, спеша поскорее отделаться от неприятного соседства. Но не тут-то было. Каким-то труднообъяснимым образом Андрюха умудрился и его вовлечь в разговор, так что скоро Киреев обнаружил себя сидящим в окружении юных гопарей, один из которых - плотный и скуластый (судя по всему - вожак стаи) - настойчиво выспрашивал у него: "Значит, преподаешь, да? Наверно, умный? Чо преподаёшь-то? Экономику? Миллионер, что ли? Они в экономике секут. Не миллионер? А на хрена тогда преподаёшь? Знал бы, как заработать, небось не сидел бы в Туунугуре, га-га! Чо, обиделся? Да ладно, не парься. Андрюха, чо он у тебя такой шуганый? Я, может, тоже учиться пойду. Машины буду чинить. Свою мастерскую заведу".

Киреев бросил взгляд на часы и начал вылезать из-за стола. Андрюха заорал:

– Ты куда? Времени ещё вагон.

Киреев молча показал ему циферблат. Андрюха всплеснул руками.

– Оба-на, пора нам, значит.

– Да погодь ты, - сказал вожак.
– Чего закипишили? Тут короткий путь есть. Я покажу.

Киреев ничего не ответил и вышел. За ним вывалился Андрюха в компании шпанюков.

– Эй, Толян, куда втопил? Скороход, что ли? Щас нас Серёга по короткой дороге проведёт.

Коренастый Серёга повёл их по лесной тропинке. Солнце было ещё высоко, вокруг стояла тишина, и только рядом, за деревьями, с шипением проносились машины.

Беда пришла, откуда не ждали. Андрюха, совсем расслабившись, начал толковать с гопниками насчёт того, с кем из местных авторитетов он тут на короткой ноге, но нашёл оболтусов прискорбно легкомысленными в отношении правильных понятий (заодно обнаружив своё тюремное прошлое). Попытался объяснить Серёге суть бытия и внезапно получил в глаз.

– Ты чо, чухан, офигел?
– заорал он, но тут в дело вступили подручные Серёги.

Скоро Андрюха лежал на земле и, закрыв голову ладонями, вопил:

– Хорош, хорош, я понял!

– Чо ты понял?
– рявкнул Серёга, раззадорившись.
– Гони пять кусков. Быстро!

– Да какие пять кусков? Ты башкой ударился? У меня только штука.

– А у кореша твоего?
– Серёга повернулся к Кирееву, который крепко держался за сумку с лежащим в ней фотоаппаратом (неразлучным своим спутником).
– Будем проверять или сам отдашь?