По окончании лекции Киреева опять вызвали к Белой.

– Анатолий Сергеевич, - сказала завкафедрой, обольстительно улыбаясь.
– Заочники на сессию выходят, а читать им сетевую экономику некому. Возьметесь?

Киреев выразительно посмотрел на неё.

– Елена Викторовна, это приказ?

– Кто-то ведь должен вести этот курс. Хотите, чтобы мы пригласили преподавателя из Якутска? А нам срезали ставку?

– Учебников, конечно, по этой дисциплине нет. Правильно?

– К сожалению.

Белая испытывала страсть к введению на кафедре новых специальностей, под которые можно было выбить дополнительные места и финансирование. Последней её инновацией стали "финансы и кредит". Новые специальности, однако, влекли за собой и новые дисциплины, по которым, разумеется, никогда не было учебников, поскольку до самого конца не было понятно, кто их будет читать, и некому было составлять заявку на приобретение учебных пособий. Преподаватели выли на луну от неуёмной энергии своей начальницы. Особенно не везло экономике. Белая, хоть и писала по ней диссертацию, знала только азы, и то в обнимку с пособием (злые языки утверждали, что на первой предзащите она знатно осрамилась, перепутав в какой-то формуле числитель со знаменателем). Поэтому всё, что выходило за рамки её понимания, она поручала читать Кирееву, который считался специалистом в любой заковыристой белиберде. Киреев не обманывал её ожиданий - составлял курс лекций, отталкиваясь от здравого смысла и того, что удавалось нарыть в интернете. Половина читаемых им предметов оставалась загадкой для него самого - например, "экономика домашнего хозяйства" или "предметно-ориентированные экономические информационные системы". Но студенты прилежно внимали любым его откровениям, не просекая подвоха. Таким образом, Киреев и его коллеги пахали как лошади без перерывов на обед, а кафедра экономики и социально-гуманитарных дисциплин стабильно поставляла институту денежку.

– Что это хоть такое - сетевая экономика?
– спросил Киреев.

Белая вновь одарила его очаровательной улыбкой.

– Анатолий Сергеевич, вы же - экономист. Разберётесь.

"Наверно, всякие там платежи в интернете и прочие форексы", - подумал Киреев, выходя из кабинета заведующей.

На кафедре Джибраев огорошил его заявлением:

– Анатолий Сергеевич, научный руководитель требует больше литературы на иностранных языках. Что делать - ума не приложу.

– Фрейдун Юханович, - медленно сказал Киреев.
– Я посмотрел вашу работу. Там дел невпроворот. Да ещё литература. Меньше, чем за сорок тысяч, не возьмусь.

Джибраев испуганно взмахнул чёрными ресницами.

– Но мы же с вами договорились...

– Тогда я ещё не читал вашей диссертации, - отрезал Киреев.

Сын знойной Месопотамии развёл руками.

– Вы же знаете моё положение...

– А вы войдите в моё, - резко ответил Киреев.
– У меня и так обязанностей выше крыши.

– А разве Шрёдер не обещала вас разгрузить?
– подал голос Вареникин.

– Шрёдер обещала, а Белая накидала новых.

Вареникин усмехнулся.

– Для вас это неожиданность, Толя? Пора уже понять, что наше начальство - как тот чукча, который бросает кирпичи в воду. Кирпичи - это обязанности. Погружаясь на дно, они достаются тем, кто ниже всех в институтской иерархии. А чукча удивляется, почему кирпичи прямоугольные, а круги круглые.

Киреев сел за свой стол и вздохнул.

– Что поделать? Не получается у меня отстраниться.

– А вы попробуйте, - посоветовал Вареникин, покручивая ницшеанские усы.
– Всё лучше, чем сообщать мирозданию очевидные вещи.

– Иногда, - тихо промолвил Киреев, - нужно говорить очевидные вещи, чтобы они продолжали быть очевидными.

– Прекрасно сказано. Вот эту фразу и выбьют на вашей надгробной плите.

Киреев отмахнулся.

– Вам бы, Александр Михайлович, всё шутить. Скажите лучше, как там с нашим творческим коллективом?

– Всё готово. Надо только оформить по образцам.

– А у вас, Фрейдун Юханович?
– просил Киреев.

Но борец за права армян пребывал в ступоре, оглушённый суммой, которую ему озвучил коллега. Кирееву пришлось ещё раз окликнуть его, чтобы тот пришёл в себя.

– Нет, - рассеянно ответил Джибраев.
– Я вчера целый вечер контрольные проверял, - он кивнул на стопку идеально сложенных тетрадей, лежавшую на полке.
– И вообще, кому это надо...

– Ну, если вам не нужны деньги...

Джибраев поднял на него взор, полный боли. Такими глазами, должно быть, его предки созерцали пожар Ниневии и гибель библиотеки Ашурбанапала.

– Сорок тысяч - это окончательная цена? Вы не будете её больше поднимать?

– Клянусь вам, Фрейдун Юханович. Ещё и автореферат вам сделаю. Хотите, оформим договор?

Джибраев подумал и замотал головой.

– Нет, не стоит. Я вам верю.

– Кстати, коллеги, - сказал Киреев, - я говорил вам, что Белая попросила сверстать сборник в честь годовщины победы?

– Ну это уж чересчур!
– воскликнул Джибраев, вскакивая со стула.
– Что мы ей, рабы?

– О чём речь!
– спокойно произнёс Вареникин, улыбаясь.
– Сделаем.

– Тогда я беру на себя обложку. Есть у меня пара идей.

– Дерзайте, - ухмыльнулся Вареникин.

Джибраев в знак протеста вообще отказался участвовать в коллективном проекте и ушёл домой, а вернее, в студенческое общежитие, где жил уже десятый год. Киреев и Вареникин остались на кафедре вдвоём.