Вздохнув, поправила сама себя. Даже не вчетвером. Втроем. Сознание Мальи так и не почтило нас своим присутствием, и сейчас ее тело двигалось на автомате. Указали путь, оно и пошло, не спрашивая, не возражая.

Задумавшись, чуть не уткнулась в спину резко остановившейся Варии. Коридор упирался в мощную дверь, сейчас легко открываемую одним из охранников.

Толкнув створку, он обернулся и окинул нас хмурым взглядом:

– Проходите. Ждете здесь. Вас позовут.
– короткие скупые команды, и вот мы в маленькой круглой комнатке. Мы четверо и один из замыкающих, небрежно прислонившийся к одной из стен. Сложив руки на груди, он прикрыл глаза, но вся его поза выражала нетерпение, готовность к движению, к нашему неповиновению. Казалось, он требовал: 'Давайте, детки, давайте! Порадуйте меня, дернетесь, сделайте что-нибудь не так'.

А вот и нет.

Скопировав позу охранника, оглядела комнату и нашла второй выход, занавешенный плотной цветной тканью, гармонирующей с остальной цветовой палитрой комнаты. Там, за ней явно находились люди. До нас долетал мерный гул голосов, веселые выкрики и смех. Там текла жизнь, и я была более чем уверена, мы окунемся в нее, с головой.

Занавесь отодвинулась, заглянуло округлое мужское лицо с лихо закрученными пшеничными усиками над тонкими губами. Осмотрев нас цепким взглядом блеклых серых глаз, он скомандовал:

– Первая! На выход. Надеюсь без эксцессов?

Вария вздрогнула и сделала шаг вперед, нервно кивнув головой. Дождавшись, пока мужчина пропустит ее, она скрылась за тканью.

Прислушавшись, я различила звонкий голос ведущего, представляющего девушку:

– Господа! Лорды! Перед вами номер первый, очаровательная шатенка, познавшая страсть и наслаждение. Начальная стоимость лота - пятьсот эритов. Кто даст больше за великолепный цветок? Ну же, господа, не стесняемся! Я вижу интерес в глазах господина в серой маске за левым столиком! Милая, повернись, господа хотят рассмотреть тебя со всех ракурсов...

В зале послышался легкий смех. Торги продолжались.

Подумать только... торги! Самый настоящий аукцион. За тело.

– Продано! Продано господину в красной маске за десятым столиком! Вам повезло, господин! Эта ночь будет волшебной.

Занавесь дернулась, послышался голос:

– Вторая...

Из комнаты, шурша зелеными длинными юбками, вышла Илами. Взглянув на меня напоследок, она подмигнула и грустно улыбнулась.

Я следующая.

Сердце громко колотилось в груди, к горлу подкатывался липкий комок страха. Тяжело вздохнув, прогоняя панику, я зажмурилась и широко раскрыла глаза, приподнимая подбородок. Чему я научилась, вышагивая по подиуму, так это побеждать страх. Я смогу, я выйду, я не испугаюсь.

– Третья!
– ткань дернулась, я пошла в неизвестность.

Округлая ярко освещенная сцена с рядом зеркал, украшающих заднюю сцену. Пухленький мужчина, с темными, зачесанными назад волосами, в костюме, белым платком на шее и говорителем в руках.

– Господа, господа. Лот номер три.
– пухлая рука указала на меня, застывшую ровно посреди сцены и вглядывающуюся в полумрак. Там, за десятком столиков, сидели мужчины в масках. Черных, белых, серых масках, полностью закрывающих лицо. Только глаза, блестящие азартом, глаза, яркие, жадно ощипывающие фигуры, глаза, жившие своей жизнью, были видны великолепно.

Вздохнув, мягко улыбнулась.

Как все же это похоже... Только...

– Начнем? Начальная стоимость лота тысяча эритов. Кто готов заплатить больше? Посмотрите, какая красавица. Умница. Девушка, девятнадцать лет. Первый раз участвует в нашем аукционе. Может кто-то приобретет ее на неделю? Неужели этот цветок никто не оценит... Не поверю...

Заливался певчей птичкой аукционист.

Мужчины в зале оживились. Руки стали поднимать таблички с номерами.

– Так.. Я вижу, господин за пятым столиком в серой маске предлагает тысячу триста...Кто больше? Тысяча пятьсот, тысяча семьсот...

– Господа посмотрите еще раз на дивный черноволосый цветок! Какие глаза, губы! Какая божественная фигура! Молодость и грация! Господа! Две тысячи! Две тысячи предлагает господин за вторым столиком в черной маске.

– Пусть она пройдется! Надо же посмотреть товар не только лицом!
– в зале раздался неприятный смех.

– Милая! Господа просят!
– пухлое лицо аукциониста повернулось ко мне.

Господа просят! Я бы тоже попросила!

Сжав зубы, развернулась и сделала несколько шагов по сцене. Хотят купить? Пусть раскошелятся! Раз ничего не могу сделать другого, то хотя бы помогу облегчить кошелек.

Мной овладела какая -то бесбашенность, бесшабашность, толкающая на безумные поступки. Страх и неприятие отошли на задний план, выпуская вперед дерзость, задор, ехидство.

Медленные шаги, поворот, покачивание бедром, взгляд в глубь зала, на всех и ни на кого конкретно. Взгляд каждому в глаза.

Хотите? Попробуйте, купите! Раскошеливайтесь, господа. Доставайте таблички, торгуйтесь, деритесь, сражайтесь. Хоть как-то пожалейте мое самолюбие, мое попранное и израненное эго.

– Две пятьсот! Две пятьсот предлагает господин за первым столиком в синей маске. Еще секунда и я подумаю, что господину повезло. Цвет маски точ в точ совпадает с цветом платья нашего великолепного лота.