— Поэтому Рагна даже к самой Катиль пристала с просьбой о нашей женитьбе. Прикрылась заботой обо мне, а хотела всего лишь помочь утопить меня еще в одной лжи, — недобро усмехнулся Гален и с яростью ударил кулаком по стене. — Тварь!

— Продажная тварь, — согласно кивнул король. — Она пыталась променять тебя на Фольгера, когда тот гостил в твоем замке, хотела перебраться в столицу. Отдалась ему в библиотеке, когда тебя позвали по какому-то делу. Но ты же знаешь Фольгера, он быстро воспользовался ситуацией и велел присматривать за тобой. Хочешь услышать, какую цену она себе объявила? — Корвель не хотел, ему было противно, но его желания ничего не меняли, и мужчина промолчал. — Титул лаиссы, причем, наследуемый и земли с замком. В дворянки захотелось дочке егеря, — венценосец расхохотался. — Конечно, она получила заверения, что желаемое у нее будет.

— И что ты ей дашь вместо этого? — заинтересовался бывший сайер.

— Землю, как она и просила. Есть у меня где-то в захолустье заброшенная ферма. Пусть берет. Ковыряться в дерьме как раз для твоей возлюбленной. В мой ларец она не подходит, я не меньше тебя не люблю предателей. Да и не тянет она на жемчужину, — король скрестил на груди руки. — Ты прекрасно знаешь, что свои сокровища я сам лишаю девства и обучаю. К тому же у твоей наложницы слишком много гонора. Пришла из грязи, пусть туда и возвращается. Еще пару ночей поразвлекает меня и выгоню к Нечистому. Тебе ее жаль? — Сеймунд с живым интересом наблюдал за выражением лица Галена Корвеля.

Тот криво усмехнулся и отрицательно покачал головой.

— Мне жаль тех лет, что я потратил на фальшивую мечту, которой прикрылась эта дрянь, — ответил Корвель. — Рагна Лёрд умерла для меня в тоже мгновение, когда открыла рот на судилище, устроенном тобой.

Сеймунд состроил обиженную физиономию и слегка топнул ногой.

— Ты сам в этом виноват, Гален. У меня было все красиво придумано. Если бы ты сравнял "вороний" замок с землей, надругался над девушкой, я бы устроил настоящий суд, чтобы показать, какой ты зверь. Но ты все испортил.

— Я бы не надругался над ней даже при взятии замка, — скривился Корвель.

— Но родных бы ее убил, а это уже то, за что я мог открыто обвинить тебя. Но они явились ко мне целыми и невредимыми, чтобы искать защиты. Это ужасно расстроило меня, — вздохнул венценосец. — Пришлось подкинуть им идею с судом Святых, чтобы история с лаиссой привлекла к себе внимание. Ну и намекнуть, что я не буду против, если их не удовлетворит результат суда Святых, и не откажу им в королевском суде. И все-таки жаль, что ты так и не проявил насилия. Девушка должна была приехать в столицу несчастной.

— Поэтому Рагна все время пыталась отогнать меня от Катиль, разыгрывая ревность, — кивнул Гален, наконец собрав всю мозаику воедино. — Лаисса Альвран должна была стать одинокой и покинутой, чувствуя себя настоящей пленницей, но и в этом Рагна не преуспела. О Катиль хочется заботиться, она слишком необычная, чтобы не замечать ее.

— Она торговалась со мной! — возмущенно воскликнул король. — Ставила мне условия, представляешь?

Корвель рассмеялся впервые за это время. Он знал, как маленький воробей умеет отвечать на грубость. В этот момент Гален даже испытал гордость за лаиссу Альвран. Но смех его быстро оборвался.

— Ты так сокрушаешься, что я не надругался над Катиль, — заметил мужчина. — Она ведь могла потерять свой дар, и что тебе тогда было бы пользы с девушки?

Сеймунд развел руками.

— Это было бы досадно, но главная цель все равно была бы достигнута.

— Что за цель? — Корвель подался вперед. — Я практически все уже понял еще до твоего прихода, но я не могу увидеть главного. За что ты взъелся на меня? Впрочем, отсутствие у меня наследника, как раз, делало меня наиболее уязвимым. И все-таки…

Король стер с лица привычную маску простака и весельчака. Он серьезно посмотрел на бывшего сайера.

— Уделы, Гален, — произнес венценосец. — Мне до отвращения надоели удельные лассы, пыжащиеся от сознания своего величия. Надоело, что целостность королевства зависит от каприза одного из сайеров. Старый договор делает вас свободным в желании выйти из состава Валимара. Я хочу быть единственным хозяином своего государства, мне не нужен Большой Совет. Сейчас королевство напоминает лоскутное одеяло, и от этого у меня рябь в глазах. Ты был мне удобен по нескольким причинам. У нас общая граница и, получив твою землю, я получаю почти половину королевства, всем известен твой жестокий нрав, и у тебя нет наследника. Ты оказался самой легкой добычей. Из шести княжеских родов осталось трое. Тарваль, Корвель и Марфаль. Остальные за триста лет исчезли по тем или иным причинам. Их уделы раздроблены и розданы непрямым наследникам. Они более зависимы от меня, но вы с Марфалем были мне, как кость в глотке. Тебя завтра не станет, и я получу самую сильную рать в королевстве. Марфаль или покорится, впечатленный твоей судьбой, или отправится вслед за тобой, как и его наследники. Все завтра увидят, что королевская власть сильней, чем они полагали. Остальные, хоть и присутствуют на Большом Совете, ваших прав не имеют. Часть из них добровольно примет мои условия, часть я задавлю силой, но получу желаемое.

Король поднялся со своего места, он сказал все, что хотел, да и Галену Корвелю было душно от присутствия венценосца, и он даже вздохнул с облегчением, когда увидел, что аудиенция окончилась. Но перед дверями Сеймунд обернулся.

— Тебе отрежут язык перед тем, как ты отправишься на казнь, сам понимаешь, ты теперь знаешь мои устремления. Прости, Гален, я, действительно, любил тебя, но мой венец мне дороже. — Он сделал еще шаг. — Да, если ты переживаешь за Катиль, то будь спокоен. Раз она попала ко мне с даром, я сохраню его.