– Почему не знает?
– возмутился Карамелькин.
– Я знаю. Два года успешно боролся!

– И как же ты боролся?

Карамелькин приосанился.

– Ну, во-первых, я их поливал дихлофосом. Во-вторых, я их засыпал бораксом, есть такое средство из борной кислоты. Ох, не любят! И, наконец, в-третьих, как мне подсказала одна женщина на работе, я брал яйца, варил, отделял желтки, смешивал с этой же борной кислотой, лепил маленькие шарики и разбрасывал в места скопления паразитов. Тараканы обжирались яйцом, до которого они большие охотники, и помирали из-за борной кислоты.

– Ну, - сказал Стрекозов.
– Если бы у нас были яйца, мы бы лучше яичницу сделали.

– Да, - согласился Дамкин.
– Дихлофос и борная кислота, небось, тоже денег стоят. Нам такие способы не по карману.

– Придумайте свои, - обиделся Карамелькин и отвернулся.

– Придумали, - заявил Дамкин.
– Мы их будем давить. На стене повесим список наших друзей, где напротив фамилии каждого друга будет стоять число тараканов, которых он раздавил.

– А для наглядности, - добавил Стрекозов, - пусть Иван нарисует плакат: "А ты убил таракана?"

Бронштейн заулыбался:

– Это можно...

– Стихи будем писать анти-таракановые, - размышлял Дамкин.
– Как увижу таракана, сразу стукану стаканом!

– И читать их каждый вечер, - Стрекозов открыл бутылку пива.
– Чтобы тараканам страшно становилось от того, какая участь их ждет!

– Слушайте, мужики!
– сердито сказал Света.
– Может хватит изголяться, а?

– В списке друзей мы тебя напишем первой, - утешил ее Стрекозов и получил от любимой девушки по голове.

– Все!
– воскликнула секретарша литераторов, вскочив.
– Терпение мое кончилось! Я ухожу и не вернусь, пока тараканы не исчезнут все до единого!

Любимая девушка неодобрительно посмотрела на литераторов и покинула собрание.

– Н-да!
– хмыкнул Дамкин.
– А кто нам теперь на машинке будет стучать?

Обиженный Карамелькин пыхтел трубочкой, Бронштейн обдумывал замысел новой агитационной картины, Дамкин и Стрекозов задумчиво пили пиво. После продолжительного, но не томительного молчания Карамелькин вздохнул, встал и сказал:

– Ну, ладно, ребята. Меня вообще-то на работе ждут. Может проводите меня до метро?

– Сам что ли не дойдешь?
– усмехнулся Дамкин.
– Нам тут еще тараканов истреблять!

Карамелькин опять обиженно поджал губы и пошел к двери.

– Эй!
– спросил Стрекозов.
– Ты обиделся, что ли?

– Да, вы обидели меня, ребята.

– Да брось ты! У нас тут такая трагедия с этими вонючими насекомыми, а еще и ты обижаешься!

Бронштейн тоже встал.

– Я, пожалуй, тоже пойду. Картину надо написать, да и Карамелькина до метро доведу. До свидания!

– Приходите еще, - сказал вежливый Дамкин, делая ручкой.

– Счастливо, - Стрекозов проводил друзей до двери и вернулся к соавтору.
– Арнольд достал уже обижаться!

– Слушай, - задумчиво сказал Дамкин, почесывая в затылке.
– Как-то у нас внезапно тараканы появились. То не было, а то вдруг целая армия.

– Нашествие, - ответил Стрекозов.
– От соседей, наверно, пришли.

– Ну и свиньи же у нас соседи, - подытожил Дамкин.
– Открывай еще по бутылочке.

Стрекозов открыл, и тут раздался звонок в дверь.

– Светка вернулась, - предположил Дамкин.

– У нее ключи есть, - не согласился Стрекозов и пошел открывать.

В дверях стоял сияющий, как сапог, в новой соломенной шляпе и сером в желтую клетку пиджаке дед Пахом. Его загорелое морщинистое лицо лучилось добротой, в зубах торчала неизменная самокрутка, в рюкзаке за спиной подозрительно громыхали трехлитровые банки с самогоном.

– Ну, здравствуй что ли, голубь, - протянул трудовую ладонь дед.

– Дед Пахом!
– заорал Стрекозов и полез обниматься, отпихивая прибежавшего из комнаты Дамкина.
– Ты, как всегда, вовремя! Тебя-то нам и не хватало!

– А-а-а! Дед приехал!
– вопил счастливый Дамкин.

Деда Пахома провели в комнату, усадили на почетное место, и поставили прямо перед ним бутылку пива, чтобы он сразу ее увидел и оценил.

– Несурьезно это, - отстранил стакан дед Пахом.
– Во!

Развязав рюкзак, он достал две банки чистого, как слеза, самогона, завернутое в белую тряпочку сало, трехлитровую банку соленых огурчиков, свежие огурцы, помидоры, редиску и зелень.