Шрифт:
5
Писатель рукопись посеял, Но не успел ее издать, Она валялась средь Расеи И начала произрастать. Поднялся рукописи колос Над сорняковой пустотой. Людей громада раскололась В признанье рукописи той. Одни кричали — это хлеб, И надо им засеять степи, Другие — что поэт нелеп И ничего не смыслит в хлебе. 6
Как угодно можно считать, А приговор эпохи — это приговор эпохи, А сейчас я стану читать Свои монологи… Мои читатели, меня они не Простят и обвинят вдвойне За то, что я могу писать о Нине, Когда нельзя писать не о войне. 7
Народ великий и воинственный Сражается на всех фронтах, А я великий и единственный, И хорошо, что это так. Был снег и дождь, и снег с дождем, И ветер выл в трубе. От армии освобожден Я по статье 3-б. Вздымался над закатом дым, И было как пожар, Когда я шел ко всем святым И не соображал. Я предпочел игру в бои Всамделишным боям. Я сочиняю рубайи, Как и Омар Хайям. От нищеты страны моей богатой, От нищеты идя к каким-то далям, Мы все шуты одной стены плакатной, И все жиды, поскольку ожидаем. Из-за патриотизма и азарта, За то, что путь России непрестан, Я полюбил Россию послезавтра, Которая всех лучше будет стран. 8
А хорошо хотеть и сметь, Переиначить статус-кво, Пока решат поэт и смерть Вопрос извечный — кто кого. И, как славяне по порогам Сквозь Днепр и море шли в Царьград, Так я иду, чтоб стать пророком, И не ищу иных наград. И не могу сменить на оды Пути стихов от зла к добру. Поэтом своего народа Я сделался — и не умру. 9
И я не мог предотвратить Своей судьбы, и не Надоело мне твердить Все время обо мне. Как будто в мире нету битв. Мир и война не вяжутся. А если кто-нибудь убит, То это только кажется. Любвеграфическая поэма
1
Не верьте мне, я лгу и лгал, Не ставя правду ни во грош, На сотни миллионов га Моя расположилась ложь. Я ничего не забывал, Постигнув самое оно. За первой встречной на бульвар Я пойду. Мне все равно. Постигнув самое оно, Я верю буквам и словам… Вы знаете, как я люблю Вас; но Не верьте мне: я верю Вам. А вот по-латыни земля будет terra, А aqua, к примеру, всего лишь вода. Я видел латынь. Но какое мне дело. Я более важные вещи видал. И мне безразлично; что ветер, что витер. И где б он ни выл, хоть в степи, хоть в степе. Хоть мне не поверят. — Ты, — скажут, — не видел, А просто прикован к двухсложной стопе. А мне не поверят — и я не поверю. К двухсложной стопе я совсем не прикован. Пойду, про себя сочиняя поверья, А ихним не стану молиться иконам. Я не гегельянец, Но я генийльянец. Николай Чудотворец, Император страниц. 2
Болтовня овладела массами, Языки сорвались с цепей. Никому ничего не рассказывай: Сплетня движется, как репей! Ты к согласию самому лучшему, Сохраняя молчанье, придешь… Верь словам этим мудрым и Тютчеву: У него есть стихи про то ж! 3
Было очень много неудач, Срывов, промахов, помех и сплетен… Все же улыбайся, а не плачь, Радуйся, что мы живем на свете! Пусть на нас работают года На ведущей в бесконечность трассе!.. Ты великолепно молода, И не старься, никогда не старься! Отряхни пыль мелочных забот, Не тони в их повседневной сумме. Тот, кто глуп и немощен, лишь тот Льнет к житейскому благоразумью! Иногда бывает тяжко нам: Радость и любовь не в изобилье! Мы устали от упрямых мам, Тех, что молодость свою забыли! Ставит много всяческих преград Трезвое и злое поколенье… Перед ним не встанем на колени, А достроим свой Поэтоград! Надо выпить, чтобы было в дым, Чтобы мне написать Про это. Это чтоб настоящая ты Для меня бы была, как победа. Чтоб врагов обуяла злость, А глупцы приходили в ярость, Чтоб смешалось и все слилось То, что прежде разъединялось. Чтоб, как прежде, среди рабов К их мечтам не искал дороги я, Чтобы вера, вино, любовь Составляли одну трилогию. Чтоб любовь, сочетаясь с истиной, Завсегда проходила вслед нам, Ибо жизнь без любви бессмысленна, Потому что любовь бессмертна. Мировая дурь
* * *
Мы зрители — Поэты и мыслители. Победы завоеваны не мной. Но нет за мною никакой Вины: Я все забыл и ничего не помню! Я единица, разделенная на ноль Волной войны, И нет ее огромней! Пускай противоречье легче Того, когда все мысли — братья, А все-таки противоречье Не противоречит правде. Я ничего не забывал. Войска ползли по карте стрелочками… Я б отдал войны за бульвар С раскрашенными девочками! К беде ведет войны дорожка. Войну, как хочешь, обэкрань, Она — бессмысленная роскошь, Дорогостоящая дрянь… Теки, вода, ты, ветер, дуй, Поэт — пиши стихотворенья. Возникла мировая дурь С секунды первой сотворенья. А почему она возникла И губит наше поколенье? А почему стальные иглы Не шьют сосновые поленья? А почему винт гайки уже, А у велосипеда руль? А почему?.. Все потому же Возникла мировая дурь! Времени массу, труда и учебы — Разве это не глупо? — Безжалостно тратить, чтобы Людей превращать в трупы? К тому же это напрасный труд: Люди и без того умрут! А я в военном деле нуль, И покорен строкою, Однако мировая дурь Мне не дает покою. Мои пороки и достоинства В моих стихах найдет любой. Важнее объяснить устройство Всеобщей дури мировой! Есть дурь. Есть разум. Открывая, Он сокращает много бед. Но дурь вмешалась мировая, И происходит все во вред. — Взлечу, — мечтает разум, — выше Орлов, — и самолет готов; А вышло: Разрушенье городов. И так во всем, кроме стихов; Но так устроен свет, Что гибнет из-за пустяков И суеты сует. Живет не тужит Дурь мировая! Ей разум служит, Ее не признавая. А изменяясь, все течет, Воспламеняясь, все горит, И мудрецы на кой-то черт Изобретают динамит. Когда пройдет войны волна, Другой поэт довольно мило Расскажет, что была война, Которая происходила! * * *
Историк отметит те лета, Когда на Россию нахлынули немцы. Историк — исследователь, дилетант, А мы — современники и туземцы. Как будто любят по сто жен нас, Такая вот усталость. Душевная опустошенность, Похожая на старость. И надо всем довлеет рынок, Как в древности когда-то. Бегут слова, я раб игры их, Они бегут, как даты. Все начали ворочать тыщами И в то же время стали нищими. Нас дурь заела мировая; Она как язва моровая!.. Когда простого черного хлеба Не хватает населению, То все равно, какое небо — Оранжевое ли, сиреневое. Впрочем, небо устало гневаться, Солнце тоже устало жариться, Только наши и немцы Взаимно уничтожаются, На радость сатаны На фронте умирая, А стоимость войны — Цена земного рая!