— Мне кажется, Да-Коста видел нас с вами в тот вечер в Парк-Лэйне! С тех пор Гуарец стал подозревать, что вы… ко мне неравнодушны. Он хотел воспользоваться мной, как…

Девушка в смущении остановилась.

— Как приманкой! — докончил я за нее. — Ловко придумано! Но как же он узнал про нашу последнюю встречу?

— Ваш двоюродный брат предупредил его!

— Мориц? — воскликнул я. — Да он то откуда мог узнать?

Но тут меня осенила внезапная догадка.

— Да, черт возьми, ему, конечно, мисс Йорк сказала!.. Хотелось бы мне знать, — с досадой прибавил я, — зачем Мориц поехал в Лондон? Что он замыслил?

— В Лондон? — переспросила Марчиа. — Разве ваш двоюродный брат уехал в Лондон?

В нескольких словах я сообщил ей о полученной телеграмме.

— Не могу догадаться, кто ее послал ему? Разве только исчезнувший Да-Коста?

Марчиа покачала головой.

— Нет, только не он! Если у Да-Коста было важное сведение, он дал бы знать Гуарецу! Вернее всего телеграмма была от Сангэтта!

— От Сангэтта? — удивленно повторил я. — А какое отношение к этому делу имеет Сангэтт?

Марчиа смутилась.

— Точно не знаю, но боюсь, что ваш кузен что-то сказал ему! Они говорили о нем вчера вечером, они… — Марчиа запиналась. — Мне кажется, Сангэтт соглашался им помочь с условием, чтобы они передали меня ему в руки… Вот почему Гуарец не позволил Роджасу убить меня.

— В таком случае, — сказал я тихо, — мне придется иметь беседу с Сангэттом.

Последовало молчание.

— Марчиа, — спросил я опять, — почему вы называете себя мисс де-Розен? Зачем вы скрыли свое настоящее имя?

— Я не хотела, чтобы убийца моего отца знал, что я нахожусь в Англии! — ответила Марчиа.

Затем она в страстном порыве вдруг повернулась ко мне.

— Ведь я вам верю, Стюарт, верю во всем, и верю всем сердцем, всем своим существом! — пылко говорила она. — Так скажите же, наконец мне, кто вы? Вы так похожи на Прадо, что даже Гуарец был введен в заблуждение!

Я многое дал бы, чтобы иметь право ответить на вопросы любимой девушки, но слово, данное мною, стояло между нами…

— Еще несколько дней, Марчиа, — нежно умолял я. — Я бы все открыл вам сейчас, если бы только можно было, но я дал слово и не могу его нарушить.

Марчиа долго молчала, затем шепотом и не глядя на меня, сказала:

— Пусть будет так, как вы хотите! Я вам верю, потому, что… потому что люблю.

Неожиданный сильный гудок машины, данный Билли, крутой поворот, и мы въехали в предместье Лондона.

— Как вы относитесь к «Дворцовой гостинице»? — предложил нам Билли. — Прошлый месяц я там жил около недели и хорошо знаком с директором.

Мы миновали городскую ратушу, повернули в Чипсайд и остановились у входа в гостиницу.

— Я пойду сначала поговорю с директором, — заявил Билли, сойдя на тротуар и исчезая в подъезде.

Мы с Марчией остались в машине.

На широкой улице, освещенной фонарями, не было ни души. Я взял ее руку и поднес к губам.

— До завтра, дорогая, — произнес я с нежностью. — Завтра с утра я позвоню вам, перед вашим отъездом к Трэгстокам мы тогда договорились относительно встречи.

Она погладила меня по руке.

— Вы обещаете мне быть осторожным ради меня? — настойчиво попросила она.

Я успокоил ее улыбкой. Теперь ведь у меня была она, мог ли я бравировать своей жизнью?

— Все в порядке, — возвестил Билли, выходя из отеля в сопровождении управляющего. — Мистер Поллан сам позаботится о том, что удобно устроить мисс де-Розен!

Управляющий поклонился.

Открыв дверцу машины, я помог Марчии выйти. Ее глаза слипались и я настаивал, чтобы она сейчас же легла спать.

Мы простились в коридоре гостиницы.

Марчиа поднялась на лифте, а мы с Билли вышли и снова уселись в машину.

— Боюсь, что мы найдем дом запертым со всех сторон, — сказал Билли, — напрасно я не дал телеграммы, чтобы предупредить о нашем приезде.

Мы быстро покатили и через несколько минут остановились перед домом. Через стеклянную дверь я увидел в вестибюле свет.

— Кто-то все-таки есть там.

— Они, вероятно, пригласили к себе на ужин полицейского! — пошутил Билли. — Мы сейчас устроим им приятный сюрприз своим появлением, не так ли? Вы пойдите и постучитесь, а я тут подожду и покараулю.

Я поднялся по ступенькам и сунул ключ в дверь: она распахнулась, и я, очутился лицом к лицу с человеком, стоящим у самого порога.