С этими словами Хорст пошарился в карманах и нашел смятую купюру. Сделав жест двум мужчинам, которые раньше держали Ганса, поднять его, Хорст сунул бумажку Гансу в руку.

– А теперь ступай, – сказал он, указывая юноше на тропинку, ведущую от крыльца дома к выходу, а потом прибавил шепотом, – на все четыре стороны.

Тут же юношу подхватили подмышки и поволокли по тропинке прочь от дома. Ганс еле передвигал ногами, голова его беспомощно болталась на ослабшей шее. Юношу бесцеремонно выставили на улицу и захлопнули за ним входную калитку. Только оказавшись в темноте, Ганс, наконец, опомнился.

Подняв голову, юноша оглядел высокий забор. Отчаяние охватило его сердце. Все напрасно.

Напрасны были те лишения, которые он пережил по пути сюда; напрасна была отчаянная попытка пробраться за забор; напрасны были прожитые в этом мире годы.

В порыве внезапной злобы Ганс сильно ударил кулаком в закрытую калитку и швырнул на землю смятую денежную купюру. Пот и кровь застилали глаза. Неверными шагами Ганс двинулся к реке, придерживаясь за крепкие доски забора. Свернув в лес, он переваливался от дерева к дереву, стараясь удержаться на ногах. Отдавшись воле чувств, юноша добрался-таки до места, где оставил свои вещи. Упав на землю рядом с рюкзаком и скрипкой, Ганс принялся судорожно царапать камни, сгребать листву, вырывать засохшую траву. Юношу душила злоба и ненависть. Ненависть к людям, которые разрушили его последнюю надежду на счастье. Тело юноши била крупная дрожь.

«А что делать дальше?» – спросил у себя Ганс, хватаясь за голову и пытаясь заглушить сотни голосов, зазвучавших внутри.

«Бежать», – ясно выговорил один голос в голове.

Бежать. Как можно дальше отсюда. И как можно скорее.

Забыв о боли, Ганс подскочил с земли и, схватив рюкзак и скрипку, бросился прочь по той самой дороге, по которой так же в страхе убегал много лет назад.

Он бежал снова и снова, падал, раздирал в кровь ладони и колени, но вновь поднимался и продолжал бежать. Он не замечал, как сменялись день и ночь, ему нужно было лишь убраться подальше от своей ненависти и нарастающей злобы. Он не видел ничего вокруг. По колено в грязи Ганс Люсьен пробирался по дороге, запутываясь в траве и кустарниках, когда сворачивал ближе к лесу. Выбившись из сил, падал на землю и тут же забывался беспокойным непродолжительным сном, после чего снова вскакивал и бежал по направлению к городу.

И продолжалось это безумие до тех пор, пока, наконец, Ганс снова не увидел знакомые дымящие трубы заводов, которые ещё недавно покидал, казалось, навсегда.

====== Глава 28. ======

Уже совсем стемнело. В старой части города освещены были лишь несколько главных улиц, а на остальных царил мрак. Ганс, запыхавшись, прислонился к холодной каменной стене. Здесь противно пахло сыростью и плесенью. Юноша протянул руку и пытался нащупать рюкзак, но пальцы коснулись чего-то теплого, мягкого и мокрого. Раздался писк. Юноша резко отдернул руку и увидел в отблесках воды на камнях, как разбегаются в разные стороны крысы.

Поморщившись от отвращения, Ганс поднялся на ноги, нащупал в темноте вещи, собрал их и направился дальше. Плутая по маленьким переулкам, куда почти не проникал свет фонарей, юноша надеялся добраться до знакомого чердака и там провести остаток ночи.

Впереди за поворотом блеснул свет. Ганс собирался было повернуть направо, обрадовавшись, что все-таки вышел на главную улицу, но в мелькнувшем свете вдруг увидел две темные фигуры и, сделав шаг назад, вжался в стену и притаился, задержав дыхание.

Закрыв глаза, Ганс прислушался. Двое незнакомцев о чем-то спорили полушепотом. Они говорили по-французски настолько быстро, что юноша не мог разобрать слов. На секунду повисла пауза. Потом раздался щелчок. Несколько шагов. Удар. Приглушенное сипение.

На секунду выйдя из оцепенения, Ганс повернул голову и постарался выглянуть из-за угла. Быстро поморгав, Ганс пригляделся и увидел те же две фигуры.

Двое мужчин были одеты в темные плащи. Один из них сидел на земле, а второй стоял у него за спиной, крепко сжимая что-то в руке. Приглядевшись, юноша понял, что…

По спине мгновенно пробежала волна мурашек. Ганс отвернулся и ещё сильнее вжался в стену. Один мужчина держал за концы веревку, которая была обвязана вокруг шеи другого.

Тщетно пытаясь оттянуть петлю руками, мужчина сипел и выкрикивал непонятные не то ругательства, не то мольбы. Потом, вспомнив что-то, медленно отвел одну руку и поднял её вверх. Убийца, увлеченный жаром борьбы, забыл о бдительности и осторожности. Вынув из-за пояса нападавшего блеснувший в тусклом свете револьвер, пострадавший, прицелившись не глядя, положил палец на курок…

Раздался негромкий щелчок, за ним выстрел. На несколько мгновений все стихло. Ганс напряженно прислушивался, стараясь не двигаться и бесшумно дышать. Послышалась неспешная возня, затем шлепанье шагов по мокрым камням…

Ганс осторожно растянул завязки на рюкзаке и нащупал нож. Сжав пальцы на холодной стали, он приготовился… Шаги приближались…

– Боги мои! – раздался вдруг визг.

Ганс дрогнул.

– Помогите! Помогите! – визжал женский голос.

Вслед за ним послышался звонкий стук каблуков по тротуару. Вероятно, женщина, ставшая невольной свидетельницей преступления, испугалась своего же крика и побежала прочь, чтобы не стать очередной жертвой убийцы. Ганс облегченно вздохнул, но тут же услышал тяжелые шаги.