Оксана настаивала на том, чтобы чтению труда сопутствовали выступления автора по разным темам. Иван долго отнекивался, ссылаясь на занятость, но, в конце-концов, согласился. Сбор компаньонов был назначен на очередное воскресение. В назначенный час собрались все. Иван приехал 14на машине из райкомовского гаража. Там ему не отказывали в такой просьбе. Советский партийный чиновник, замещавший Ивана в райкоме и распоряжавшийся райкомовским транспортом, держал нос по ветру. Он понимал, что за учёбой его предшественника в высшей школе партии обязательно последует повышение, а раз так - нужно с этим товарищем поддерживать хорошие отношения - вдруг станет твоим начальником.

Шофёра Иван отпустил - домой решил возвращаться на общественном транспорте.

В бывшей комнате деда места хватило всем: Пётр Александрович расположился в кресле у окна, Оксана уселась на кровать деда, Найдёнов-старший уместился на стуле за столом справа от докладчика, а слева села Наташа - дочь Агафонова, приехавшая в Ленинград в командировку. Каретников пока стоял у окна, слева от сидевшего Бута-старшего.

Когда в комнате воцарилась абсолютная тишина, Иван заговорил:

"Лев Николаевич во всех своих философских сочинениях не перестаёт указывать на то, что люди должны жить разумно. Его любимое слово - "разумение" представляет собой сочетание двух слов "ра" и "ум". Ра - это солнце (свет), бог солнца и ум - это высшая способность человеческого организма, способность понимать. Получается - разумение это просветлённый пониманием ум человеческий. Лев Николаевич указывает на то, что человек может возвыситься над благом животной личности с помощью собственной духовности. То есть, таким образом, наш автор пытается нам сказать, что человек в состоянии пренебречь своими животными потребностями ради каких-то высших духовно-разумных целей. А это и есть открытый Оксаной дуализм".

"Не я его открыла; я только сделала на нём акцент", - вставила реплику Оксана.

15 "Пусть так, - кивнув в знак согласия головой в сторону сестры, Иван продолжил свой доклад.
– Толстой говорит, что разум это и есть та единственная основа, которая соединяет всех нас - живущих, в одно. Я уточняю: разум может всех нас - живущих людей соединить в одно, но ещё не соединил. Человечество уже не однократно пыталось соединиться в одно. К этому стремились Иисус Христос, Мухаммед, Гай Юлий Цезарь, Наполеон Бонапарт. И мы знаем последние две попытки: это во-первых, марксистский коммунизм и во-вторых, фашизм. Теперь же мы предложим миру третью попытку - это наш диалектико-метафизический дуализм. Почему не удались последние две попытки? Да потому, что они были безнравственные. Безнравственно отдавать одних людей в безраздельное подчинение другим. А коммунизм и фашизм это ни что иное, как теории отдачи в рабство одних - другим. Различие между ними то, что коммунизм более хитрая теория, чем фашизм, а, значит, она и более опасная для человечества. По сути же это родственные по своей низости идеологии. Как Гитлер мог физически уничтожить любого человека без отрицательных последствий для себя, так и Сталин.

Господство на основе коммунизма и фашизма это более жёсткое господство, чем господство на основе крепостного права, или оно сравнимо с рабовладельческим строем, когда раб-человек по своим правам стоял ниже скотины. Вот почему разум, рождающий идею как концепцию поступка масс, должен быть нравственным. Нравственная идея - только она отвечает требованию разумности по Толстому.

Идея, и человек идее служащий, должны служить людям и не абстрактным людям будущего, а конкретным - этого человека окружающим сегодня.

16 Вот что писал по этому поводу Лев Николаевич, - Иван сделал паузу и этим подчеркнул значение тех слов, которые последуют после неё.
– "Плотская жизнь человека для самого себя стремится к благу, - пишет Толстой.
– Разум указывает человеку обманчивость блага жизни для самого себя и открывает один путь для истинной жизни. Путь этот есть отречение от себя.

Другие плотские существа для своей выгоды хотят воспользоваться плотским существом человека. Плотское существо желает себе блага, но с каждым дыханием оно, напротив того, приближается к величайшему злу, - к смерти и, предвидя это, оно лишается всякой возможности блага для себя. А чувство любви не только уничтожает страх смерти, но побуждает человека совсем пожертвовать своим плотским существованием для блага других".

Вот в чём видит Толстой разумный, то есть нравственный, подход к жизни - жить для других безоглядно. Но так нельзя. В этом мы с ним не согласны. На данном этапе развития так не получится; рано ещё так жить. Если бы все люди на земле в одночасье стали бы жить так, как хочет Толстой, то его вариант сработал бы, но этого быть не может. Жертвовать собой ради мерзавца нельзя, это глупо. Значит должен быть переходный период к толстовскому варианту жизни. Этот переходный период представлен нами в диалектико-метафизическом дуализме, то есть - в ДМД.

Если мы будем воспринимать Христа не как какую-то божественную субстанцию, присланную нам от главного бога (бога Отца), а воспримем его как историческую личность: Христос-человек не принял ту реальность, в которую ему пришлось войти после рождения; не принял и пожелал изменить её. Если мы воспримем Христа так, то будет ясно, что имел в виду Л.Толстой, призывая людей свою животную жизнь использовать для достижения высшей цели. Забегая вперёд, скажу: эта цель состоит в том, чтобы сделать 17так чтобы человек возлюбил ближнего своего как самого себя. Таким образом мир насилия уходит и рождается мир любви.

Толстой очень часто говорит о "законе разума". Мы с дедом вычислили, что под этим выражением он понимает такую индивидуальную жизнь человека, в которой тот живёт для других. Итак, констатируем: жить для других разумно.

Толстой, как и мы, уверенно стоит на дуалистических позициях, хотя об этом и не говорит. У него человеческая жизнь разделяется надвое: на плотскую жизнь (жизнь плоти, животную жизнь) и жизнь духа. Последняя в человеке пробуждается (но может и не пробудиться) и Толстой её считает истинной. Жизнь духа (духовная жизнь) для Толстого это "жизнь разума". Я позволю себе зачитать ещё одну цитату, из которой будет отчётливо виден его дуализм.
– Иван сделал паузу, откашлялся и прочёл: