В фойе театра под насмешливо-удивлёнными женскими взглядами, Оксана почувствовала себя неуютно. А Наташе - хоть бы что! Когда уселись на свои места в ложе, Оксана не выдержала и заговорила с подругой напрямую:

"Наташка, ты сознательно одеваешься так или не понимаешь...?" - на последнем слове Оксана замешкалась и, не договорив фразы, умолкла.

Наталья всё поняла, улыбнулась и ответила вопросом на вопрос:

"Ты хочешь сказать, что я одеваюсь не модно? А что такое мода?
– Видно было, что Оксана задумалась, формулируя ответы, но Наталья не стала их дожидаться, а уверенно продолжила свои рассуждения.
– Мода - это компромисс между стадным чувством и чувством собственного достоинства, выражающийся через одежду".

"Ну-ка, ну-ка, - оживилась Оксана, - разъясни-ка по-подробней!"

"Смотри: человек животное социальное, стадное и это влечение к стадности заложено у него в генах, - быстро заговорила Наташа и перешла на шёпот потому, что на сцене занавес пошёл вверх.
– В то же время, каждый нормальный человек, находясь в социуме (стаде), старается выделиться. К этому его 33 толкает его эго, которое тоже у нас на генетическом уровне, человек хочет чем-то себя выделить, дистанцироваться от общей массы. Одежда и служит этому, уравновешивая два антагонистических чувства. А так как я уже сумела выработать защиту от этих чувств, то вот результат ты видишь - мне нравится одежда фасона тридцатых годов. Она мне идёт. Я сделала её своей национальной одеждой, как шотландские мужчины сделали женские юбки (килтами, кажется, они называются) своей национальной одеждой и спокойно, вот уже много веков, щеголяют в ней".

Зазвучала увертюра и Наташа умолкла; а Оксана задумалась.

"Жить в социуме и быть вне его невозможно, - сказала Оксана в антракте, продолжая разговор, - тем более с такой общественной профессией, как педагог".

"Не так. Во-первых, дети на эти вещи совсем по-другому смотрят, а во-вторых, на работу я одеваю строгий женский костюм: тёмно-синий пиджак и такая же юбка. Все воспринимают такую одежду, как должное".

"Это на работе, а здесь; неужели ты не видишь и не слышишь эти взгляды и смешки вслед тебе?"

""Здесь" - в театре что ли?
– уточнила Наташа, и Оксана согласно кивнула.

"Вижу и слышу, конечно. Но ведь такая рефлексия характеризует человека. Она хихикает по поводу моей одежды, а я, в свою очередь, получаю о ней информацию".

"Принудительное интервью?" - пошутила Оксана.

"Да, что-то в этом роде".

34 После спектакля женщины прогулочным шагом пошли домой. Оксана уговорила Наташу остаться ночевать у неё. Ей нравилось беседовать с новой подругой. Наташа много знала и была достаточно мудра, чтобы оперировать этими знаниями.

Поужинав, женщины уединились в комнате Оксаны.

"А ты знаешь, кому стоит памятник у парадного входа в Институт имени Герцена, где я начала работать?" - спросила Наташа и тут же сама ответила на вопрос: - Ушинскому Константину Дмитриевичу. Вот уж кого уважаю, так это его. Когда первый раз прочла его работу "Опыт педагогической антропологии" - обалдела просто".

"Да? И что же такого интересного ты у него вычитала?" - спросила Оксана.

"О, тут надо целый курс лекций организовывать, чтобы ответить на твой вопрос".

"Лекции в своей среде мы, конечно, организуем, - пообещала Оксана.
– Ты сейчас мне хоть кое-что поведай".

"Не мне тебе - философу рассказывать: как в наших вузах дают диалектический материализм, - начала своё сообщение Наташа.
– У нас материя первична, а мир един - материален. Так вот, у Ушинского по-другому, мир у него двойственен. У него организм человека - это одно, а его душа - это другое. Ушинский совсем иначе видит устройство мироздания. А ведь он старше Ленина на сорок шесть лет. Но Ленин своего соотечественника не услышал, а немецкого еврея Карла Маркса взял себе в духовные отцы. Почему?! Чему ты радуешься?" - последний вопрос был обращён к Оксане, которая вся сияла, расплывшись в широкой улыбке.

35 "О, если бы ты знала, Наташенька, как ты меня радуешь этими словами, - сдерживая смех, заговорила Оксана.
– Ведь я сейчас тружусь над книгой рабочее название которой "Книга обо всём". Там я отстаиваю истинность дуализма, а Ушинский, судя по твоим словам, почти за сто лет до меня это делал. Он не стоит в списке философов и потому я его работ не знала, а ты мне помогла его узнать. Вот этому я и радуюсь".

"Мне очень врезались в память его слова: "душа действует на тело, а тело на душу", - продолжила Наташа.

"Даже так!" - восхищённо воскликнула Оксана.
– Так это же утверждение абсолютно разрушает ленинский материализм".

"Более того, - подхватила Наталья, - он не только отвергал материализм, как ложную концепцию, он и предостерегал нас от принятия материализма. Сейчас я не могу процитировать его, но точно помню: он чётко указывал - материализм опасен".

"Хорошо, Наташа, - уже серьёзно сказала Оксана, - давай отложим этот разговор. Ты подготовишься. Соберём собрание наших и ты сделаешь доклад по Ушинскому. Нам нужно знать тех предков-соотечественников, которые указывали нам другой путь, нежели Ленин и ленинцы".