"Хорошо, я мигом",- сказала женщина и скрылась за дверью.

Каретников остался один в большой прихожей, где между двумя вешалками стоял стол с резными ножками тёмного дерева и столешницей, инкрустированной перламутром. Над столиком висело явно старинное зеркало, вглядываясь в которое, Каретников в левом верхнем углу разглядел цифры. Изображение было зеркальным и потому Каретникову пришлось расшифровывать надпись. У него это получилось. А когда он понял, что зеркало, было изготовлено в 1879 году, то подумал:

322 "Это надо же! Зеркало сделали за два года до убийства Александра II. История!"

В прихожую вернулась Анастасия Сергеевна и сказала, что Оксана с удовольствием прогуляется.

"Очень хорошо, спасибо. Тогда я её жду внизу", - сказал Каретников, направляясь к выходу. Но в дверях остановился и, как бы спохватившись, добавил: - Позвольте распрощаться. Я уже после прогулки в квартиру подниматься не буду. Доведу Оксану Петровну до ворот и - домой".

Ждать пришлось не долго. Оксана вышла из дома минут через пять после того, как Каретников спустился к дверям подъезда.

"Олег Павлович!" - окликнула Оксана Каретникова уже стоя у ворот.

"Как же я не заметил вас?
– удивился он.
– Как вы умудрились проскользнуть мимо меня?"

"А я прошла с чёрного хода. У нас на кухне есть ещё одна дверь. Она выходит на другую лестницу. Вот я там и вышла, - пояснила девушка и спросила:

– Куда направимся?"

"А давайте прогуляемся по набережной Фонтанки. Люблю водную гладь. Она, когда на неё смотришь, успокаивает".

"А вы что, взволнованы?
– спросила Оксана и в тоне её голоса Каретников услышал игривые женские нотки.

Они вышли на улицу Войтика. Оксана сказала, что при царе эта улица называлась Мясной. Они перешли через проспект Римского Корсакова и по набережной канала Грибоедова (бывший Екатерининский) прошли к Мало-Калинкину мосту и к реке Фонтанке.

323 Погода, действительно, располагала к беседе - было тихо и тепло. Редкие здесь деревья уже окрасились в осенние цвета. Смеркалось и вот- вот должны были зажечься уличные фонари. Тихо и тепло - бабье лето. По набережной они медленно пошли в сторону Измайловского проспекта.

"Оксана Петровна, - заговорил Каретников, - вы, как профессиональный философ, должны оценить то, что я сейчас вам расскажу. Недавно мне пришлось беседовать с Владимиром Михайловичем Найдёновым. Прочитав книгу Евстратия Никифоровича о ленинизме, он вышел на такие идеи, которые, мне кажется, достойны быть названы философскими..." И он рассказал о найдёновских определениях понятий "вера религиозная" и "вера научная". Оксана слушала внимательно, не перебивая. Когда же Каретников замолчал, она выждала некоторое время, чтобы убедиться, что собеседник высказался полностью, и заговорила:

"Вы, Олег Павлович, сейчас рассказали такое, что меня очень порадовало. Я получила ещё одно подтверждение, что Найдёнов разумный человек и с ним нам всем необходимо сблизится для нашего же блага. Но, главное, - сближение с ним будет полезно нашему делу. Что же касается изложенной вами сейчас темы, то она очень важна и очень хорошо перекликается с моими мыслями в этом направлении. Всё это я ещё раз проанализирую, систематизирую и мы запишем выводы в наши конспекты. Сейчас же я постараюсь сформулировать свои идеи по данной теме. Прежде всего, констатируем: один из плюсов большевизма состоит в том, что он подорвал власть церкви. Мне недавно пришлось прочесть некоторые работы Виссариона Белинского. И врезалась мне в память одна цитата из него. Он там пишет: "В словах Бог и религия вижу тьму, мрак и кнут". Большевики 324заменили один кнут другим. Это так, но это не значит, что, формируя новое мировоззрение, мы должны вернуться к старому кнуту, мраку и тьме".

Они подошли к Египетскому мосту. Недавно отреставрированные сфинксы сверкали золотом их своеобразных головных уборов. Прогромыхал трамвай в сторону Варшавского вокзала. Мимо них прошла стайка старшеклассников, шумно смеясь и обсуждая какие-то свои проблемы. Оксана и Каретников пересекли Лермонтовский проспект и продолжили свой путь в том же направлении.

"Феномен религиозного уверования могут объяснить две науки: это социальная психология и гносеология. Первая должна объяснить человеку, что его инстинктивное стремление не выходить из детского возраста всю жизнь есть не что иное, как проявление инстинкта самосохранения. Человек помнит чувство защищённости в детстве, когда сильный, добрый, ласковый отец опекает его - ребёнка во всём. И вот этот человек пытается в своём идеальном мире продлить это чувство защищённости с помощью своей фантазии. Он выдумывает для себя отца всех людей, то есть иллюзорное всесильное существо под названием "бог" и с помощью различных религиозных атрибутов (храмов, икон, запахов, звуков, специальных одежд служителей и прочего) делает существование выдуманного им существа почти реальностью. Тех же, кто сомневается, - он насилием принуждает не показывать эти сомнения. Вот откуда появляются "кнут, мрак и тьма". Наука гносеология или теория познания объясняет нам, что с помощью иллюзии или религиозной веры человек заполняет непознанное. Вы, конечно, помните какое неприятное чувство обуревает школьником у которого ну, никак не решается задачка. Вот это явление из того же ряда появляется в жизни взрослого человека, когда ему открывается мир, а вокруг - океан 325непознанного. Жить и не уметь ответить на очень важные вопросы человеку тяжело и тут ему приходит на помощь его способность к отысканию замены нормального источника положительных эмоций - его искусственным заменителем. Наркотик вызывает ощущение счастья. В нашем случае человек заменяет знания религиозной верой и на этом успокаивается, ибо снимается неприятное ощущение от неспособности решить жизненные задачки. Так что Маркс не совсем был неправ, когда заявлял, что религия - есть опиум для народа. Если продолжить рассматривать этот образ, то можно понять - в чём Маркс не прав. На определённом уровне развития человеку наркотик необходим (в разумных количествах, конечно). Итак, человеку, чтобы жить, необходимо уметь всё объяснить иначе - стопор. Он много чего не сможет делать. Вот, например, наши предки, попадая в грозу, объясняли это явление тем, что Илья-пророк катит на своей колеснице по небу и мечет молнии и гремит громом. И всё становилось понятно и можно даже в грозу, помолясь, продолжать дело делать. И так во многом".

Оксана замолчала, перехватив взгляд Каретникова, который рассматривал открывшиеся взгляду голубые купола Измайловского собора.

"Вот-вот, это вам наглядное подтверждение моих слов. Большевики в этом соборе склад устроили, а верующие люди всё равно крестятся на него.
– Сказала она.
– А что такое "креститься"? Это совершать действие и через него приобщаться к массовой иллюзии о существовании всесильного триединого существа: отца-сына и духа святого, который опекает всех вместе и каждого в отдельности. Вот и получается, что инстинктивные лень и трусость в религиозной вере находят своё оправдание. Верующему не нужно ничего делать: проси и дастся. А если страшно жить в этом мире и страшно помирать, то и тут "Отец Всевышний" приходит на помощь, даже в том 326случае, если он выдуманный. Создаётся, таким образом, параллельный с реальным мир - мир нафантазированный. И люди живут, руководствуясь им. Как видим - мир оказывается не только материальным, но и идеальным; то есть дуализм истинен, а не монизм. А большевики призывают игнорировать этот идеальный мир и, конечно, на этом сломают себе шеи".