Вот и берег. Рыбак стоит в болотниках по пояс в воде. Пахнет тиной. На примятой траве хрустят принесенные Енисеем водоросли. Шумя галькой, мы бредем дальше по течению.

От берега отколот небольшой островок. Река ласково обнимает его, поэтому путь наш лежит через ее неглубокий рукав.

– Можно перейти вброд.
– сказал я и осекся.

– В лёт, давай.

Переминаюсь пару минут.

– Да что-то лучше в другой раз... Неохота мне потом носки на мокрые ноги надевать...
– нелепо отбрехиваюсь я, от чего-то не в силах преодолеть какой-то заслон внутри, что-то мешает.
– Я старый...

– Да че ты, старый-старый... какой ты, нахрен, старый, достал уже!..
– умело занудил мой брат.
– Че тебе мешает, кого ты боишься?!.. Тут делов-то...

Я плюнул, разулся, положил носки в карман и с кедами в руках стал бороздить реку.

Брат рассмеялся и теперь проделывал то же самое. Вода ледяная, но хотя бы не сильно глубоко - чуть выше колена, а вот течение упорно норовит унести с собой. Когда мы подходим к неизведанным землям, ступни уже вопят о пощаде - камни на дне слишком настойчивы. Достигнув берега, я сажусь, отряхиваю ступни и надеваю кеды на босу ногу (сегодня это не туфли и не босса нова).

– Меня раза два чуть не смыло!
– с легким испугом смеется брат.

– Два кретина!
– смеюсь в ответ.

Теперь мы снова шумим галькой. Достигнув другого конца островка - разглядываем вдалеке на том берегу баржи, буксиры и речной порт, развалившись у воды - красивая жизнь. По реке то и дело с нарастающим гулом разной высоты проходят суда: от моторных лодок и до гораздо более крупных.

– Это что за адские штуки?
– спрашивает меня брат.

– Ты что, это портовые краны, ты их не видел никогда что ли? У нас же из окна их можно рассмотреть, причем с твоим зрением - даже без бинокля.

– Первый раз вижу, опасные ребята.

Вдоль берега валяется прибитый водой мусор, не слишком много, но все-таки. Хотя чего я ждал: ведь всем давно известно, даже как-то НЕЛОВКО ОБ ЭТОМ ГОВОРИТЬ - что нет ни одного побережья, не знакомого с человеком подобным образом, а уж если взглянуть на дно...

Возвращаясь обратно по внутренней стороне островка, мы видим спящую как ни в чем не бывало в тени единственного дерева позади кустов собаку. Услышав нас, она все-таки просыпается, медленно встает и теперь опасливо наблюдает. Камни ее ложа приняли форму тела их владелицы. Оказавшись совсем дикой - гладиться не дается. Мы прозвали ее Аборигеном, а потом вновь разулись, ломая ноги, перешли реку и двинули обратно в прохладе зарослей облепихи. Справа чернело месиво высохшей заводи. Небо давила густая синь.

В супермаркете недалеко от дома покупаем немного еды. Начинает снова накрапывать дождь. Мой брат не только лучший сыщик, но и метеоролог: "Хм... душно - будет гроза..." - с важным видом сообщает он.

Когда мы вошли во двор, то увидели около последнего подъезда лежащую на асфальте женщину с черным пакетом в руках. От нее не пахло перегаром, только немного грязью немытых ног и засаленного сарафана. Мы попытались помочь ей встать, но получилось лишь усадить на бордюр. Никто из нас не помнил, как вызвать "скорую" с мобильного, и брат побежал до дома, где был домашний телефон.

Женщина, полурыдая, заторможенным голосом рассказывает, как она сначала подралась со свекровью (на вид пострадавшей было лет шестьдесят, сколько же тогда свекрови?), а потом угодила под машину, и что спина у нее болит, и только не бросайте меня, пожалуйста... "Скажите, ведь я хорошая? Хорошая же?.." - и в слезы. Твою-то мать, зачем ты так? "Все мы хорошие".
– отвечаю я, не зная что и сказать. А что тут, собственно, скажешь? Может те, кто быстрым шагом проходят мимо нас, как раз таки сведущи? вне зависимости от количества отвращения на их лицах?..

Я выпытываю у женщины адрес и номер домашнего телефона. Она не понимает, где находится, но просит позвонить ее сыну. После разговора с ним и с другими родственниками, полного неловкого молчания, становится ясно, что можно было этого не делать - всем плевать, и сыну в том числе. Он, к слову, оказался моим тезкой. А женщина все говорила и говорила: "Не бросайте меня, не бросайте..."

Возвращается брат, чуть позже подъезжает "скорая". С переднего пассажирского сиденья выходит паренек чуть старше меня, основательно небритый и заросший. Брат потом сказал мне, что не единожды сталкивался с ним в больнице.

– Здравствуйте-здравствуйте, уважаемая! Давно не виделись...

– Я позвонил ее родственникам, но там всем плевать, вам дать телефон?

– Нее, спасибо, мы давние друзья.. да, дорогая моя? Поедемте?
– и слушает ее стетоскопом.

– Ладно, спасибо вам.
– пробормотал я.

– Да не за что.

Прошлой зимой я здесь же нашел пьяную старуху. Она пыталась уснуть в сугробе...

Небо едва не искрило в давящей тишине. Сумерки становились все гуще, но дождь так и не пошел - ни сейчас, ни ночью. Странный был день.