–  Пойми, Рома. Всех гадов не перебьешь, как точно выражается КоляХруст. Вот ты вполне мог сегодня сорвать операцию, которая долго и тщательно готовилась. И изза чего? Изза какогото скота? Да ведь он не представлял для меня ни малейшей опасности. И если хочешь знать, про меня сегодня думали примерно то же еще пять или шесть скотов, я уловила. Это не считая просто раздевающих взглядов, которых вообще миллион.

–  Чего ты хочешь? Чтобы всякая сволочь тебя оскорбляла, а я смотрел на это с олимпийским спокойствием? Верно, всех гадов не перебьешь. Но если есть хоть малейшая возможность, их следует бить. Это тоже слова твоего любимого Коли, между прочим.

Она мягко гладит меня по лицу, лаская взглядом.

–  Любимый у меня только один, и он сидит передо мной. Ну хорошо, попробую иначе. Вот у вас есть такая профессия старатели. Люди, которые добывают золото или алмазы. Они целыми днями копаются в грязи, им холодно и неуютно. Но добыча стоит того. Так вот, Рома. Я старатель человеческих душ, и я не боюсь грязи. И все, кто работает на вашей дикой планете, грязи не боятся. Добыча стоит того. А кто не любит грязи, в миссионеры не идет. Мало ли других, более чистых профессий.

Она смотрит почти умоляюще.

–  Обещай мне, Рома, без команды не стрелять. Ну пожалуйста!

Ну что ей ответить?

–  Я не могу обещать тебе этого. Даже с риском тебя обидеть. Все верно я глуп, я могу сорвать тщательно продуманную операцию изза какогото никчемного скота. Но я перестану себя уважать, если буду спокойно смотреть и слушать, как оскорбляют мою жену. А это, родная, гораздо опаснее. Правильно сказал?

Она смотрит строго, но в глубине глаз я угадываю притаившийся смех.

–  Это бунт? Отказ выполнять команды карается и у нас, Рома.

–  Надеюсь, ты не поставишь меня к стенке?

–  К стенке? Ах, да… Нет, Рома. У нас даже нет трибуналов.

–  Весьма сожалею, что не смог быть вам полезен, мэм. Готов понести наказание.

Она в задумчивости прикусила губку.

–  Ладно. Придется исключить твое участие в подобных случаях. Пусть папа решает.

Ирочка встает, потягивается, и вдруг прыгает мне на колени. Сияющие глаза рядом.

–  Ты здорово осложнил мне работу, но знаешь я почемуто довольна.

Долгий, тягучий поцелуй.

–  Нет, какая я всетаки счастливая. Найти такой алмаз на дикой планете!

–  Ну еще бы. Между прочим, во мне почти четыреста тысяч каратов!

И мы валимся от хохота.

–  Ты как хочешь, а мне надо размяться. Иначе я не усну. Слишком много всего. Полетели?

–  Ты же только что помылась, даже волосы не до конца просохли. Простудишься!

–  Кто, я? Биоморфы не простывают от такого пустяка, к тому же на мне термокостюм.

Ирочка стоит у балконной двери, одетая в серозеленый термокостюм, поправляя на себе металлически блестящий зеленый пояс, похожий на пулеметную ленту. Вылитая Анкапулеметчица.

"Мне не нравится твое сравнение, Рома. Я знаю, что такое пулемет примитивное дикарское оружие, предназначенное для массового убийства людей. Пулеметчица оператор этого оружия. Что во мне общего с ней?"

"Ну виноват, опять не то ляпнул. Между прочим, ктото обещал заниматься со мной, чтобы я поумнел. Не вижу результатов. Что ты можешь сказать в свое оправдание?"

Ирочка рассмеялась так, что аж присела.

–  Ну ты и нахаал!… Ладно, урок первый. Одевайся!

Она бросает мне сверток, я ловлю его на лету. Мой термокостюм.

Второй бросок. Я ловлю на лету зеленую змею пулеметной ленты. Мой транспортный пояс.

Ирочка натягивает на голову капюшон термокостюма.

–  Значит, так. Поймаешь меня я буду танцевать для тебя на шпильках. Танец живота. Нет, больше я изображу для тебя на столе женщинузмею. И вообще, ты всю ночь будешь делать со мной все, что захочешь.

–  Здорово. А если не поймаю?

Она берет меня за щеки ладошками. В глазах бесится смех.

–  Тогда ты будешь делать со мной все, что захочу я. И попробуй только отлынивать!

Воздух свистит, обжигая щеки холодом. Март в Москве в сущности, месяц зимний, и после захода солнца недобитый мороз выползает из своего убежища, пытаясь восстановить утраченные позиции. Не обморозиться бы!

Передо мной маячит, мечется размытое тепловое пятно. Ирочка специально ослабила уровень маскировки, чтобы я мог ее обнаружить в полете. То же сделал и я состязание должно быть честным. Но обнаружить ее и поймать две большие разницы. Если не три.

Я стараюсь изо всех сил, преследую ее, как зенитная ракета вражеский самолет, парируя все ее попытки оторваться или уйти вбок. У меня преимущество в скорости: я гораздо тяжелее Ирочки, а пояс устроен так, что более тяжелый перемещаемый объект может развить большую скорость, подобно тому, как быстрее падает более тяжелый парашютист в затяжном прыжке. Чтото вроде поляризации гравитационного поля, или както там еще нет пока таких точных терминов в земных языках. И невесомость, будто в космическом полете ни малейших перегрузок. Только такое дикое управление отнимает немало сил.