И даже сегодня мы пришли на показ не вместе. Он с утра уехал в офис, пообещав прислать машину за мной ближе к обеду – показ начинался в два часа. Мы договорились встретиться уже на самом показе – места для нас были зарезервированы.

Арнав уже был в зале, я выглядывала из-за кулис и видела его, а также пустующее рядом с ним кресло. Он звонил мне несколько раз, но я скинула ему сообщение, что пока занята и скоро буду.

Чувствую, будет буря…

– Так, вперёд! – скомандовали чуть ли не хором Тери и Дрэго, ориентируясь по каким-то неведомым мне признакам о готовности к выходу. Команда Тери слажено тронулась из комнаты к ведущему в зал показа коридору. Тери придержала меня за руку, когда я на ватных ногах пошла к выходу.

– Кхуши, ты выходишь, когда в зале вспыхнут экраны. Перед этим мы притушим свет, и ты сможешь встать в начало подиума. Запомни – вспыхивают экраны с изображением каталога, и ты начинаешь движение. Проходишь полукольцо, встаешь в правый ряд. Поняла? – она дождалась моего кивка и продолжила сама себе, – ну а замыкающей выйду я. Ну что, пойдём? – Тери цепко взяла меня за руку, справедливо переживая за самый слабый элемент в команде, и потащила меня через извилистые коридоры к завершающему этапу этой безумной гонки.

Софиты ярко вспыхивали, высвечивая очередного выходящего к публике члена команды Тери. По мере его или её продвижения к центру обращенного к публике полукольца подиума свет переливался оттенками сиренево-голубого, пока не отпускал человека из своей орбиты, притушаясь, и снова ярко вспыхивая на очередном вступившем на подиум. Я завороженно наблюдала за переливами света, медленно расслабляя напряжённые мышцы. Страх отступал, обдавая напоследок слабыми спазмами пустой желудок. С подиума не было видно зрителей, весь свет был направлен на скульптурную группу по центру зала, вокруг которой и располагался подиум. Создавалось впечатление одиночества идущего. Если бы не объявление комментирующего шоу имён и пары фраз о вкладе каждого проходящего подиум сотрудника. Если бы не зал, взрывающийся аплодисментами, когда, совершая пируэт – женщины, или коротко кланяясь – мужчины, разбивались на две шеренги, оставляя центральное пространство пустым для главного героя сегодняшнего дня.

… Дрэго подтолкнул меня в спину как раз тогда, когда я сделала первый шаг из темноты, мгновенно охваченная мерцающим светом, вступая на дорогу в том числе и своего триумфа. Тело неожиданно для меня налилось уверенностью, и я, раздвинув губы в улыбке, неспешно, следуя ритму музыки, двинулась к малознакомым мне людям. Возникло ощущение, что я иду целую вечность. Приятный мужской голос, назвав моё имя, рассказывал об оформлении мной каталога. Вспыхнувшие огромные экраны – несколько, я не считала – показывали мою работу, то приближая, то отдаляя текст и фото. Улыбка постепенно превращалась в искреннюю. Взвившиеся громким эхом благодаря хорошей акустике аплодисменты дарили приятное чувство общего признания. Не мне, нет. Но и мой крохотный вклад в триумфальный выход «Цветов души моей» в свет присутствовал. Уже подходя к отведённому мне месту в правой шеренге безликих в моих глазах от волнения людей, я почувствовала обжигающий взгляд, обволакивающий меня восхищением и теплом.

– Арнав? – мои губы шепнули его имя. Нет, я знала, что он сидит в зале, осознавала, что он видит меня, но я не ожидала хлынувшего от него потока таких эмоций…

Дойдя наконец-то на снова ставших ватными ногах до своего места, я выполнила ряд несложных пируэтов, демонстрируя представляемый наряд. Невидимый голос с восхищением вещал о достоинствах наряда, а затем озвучил моё описание «Танцующего с ветром». И всё это время я чувствовала на себе взгляд мужа, который, я уже это видела – сидел ровно напротив того места, где я в это время позировала щёлкающим фотоаппаратами журналистам.

Набравшись решимости, я чуть повернула голову, встречаясь с ним взглядом. Арнав аплодировал и… улыбался? Зазнайка улыбался?! Сердце изумлённо замерло, а потом, словно одумавшись, заколотилось с удвоенной силой, выплёскивая облегчение и радость. Пока я приходила в себя от испытанного шока, голос ведущего взвился, зазвучал торжественно, приветствуя Тери Свон. Я автоматически присоединилась к грянувшим аплодисментам, но всё моё внимание было приковано к элегантном мужчине, который встал с места чуть раньше, чем объявили о выходе дизайнера, и, не отводя от меня глаз, громко и размерено аплодировал – мне, открыто и тепло улыбаясь – мне, признавая достойной – меня... Достойной, а может быть, равной?

Я улыбнулась еще шире, отражая в улыбке грозившее расплескаться слезами трепетное и бесконечное счастье.

Как в тумане, повернулась, действуя согласно сценарию, к Тери, разрывая единение взглядов, но продолжая чувствовать восхищение своего мужчины каждой клеточкой певшего от радости тела, взлетевшей ввысь души.

Три дня до показа.

Арнав.

– Что за?! – я перевёл взгляд на Тери, которая, дав мне каталог, откинулась на спинку дивана, покусывая ту самую ручку из набора «Four seasons», – он на хинди?

– О! Простите, мистер Райзада.

Я поморщился, перебивая ее:

– Арнав, – она периодически скрыто насмешничала, называя меня мистером, хотя мы довольно быстро перешли на имена, умудрившись не столько подружиться – это было невозможно для меня по определению, но найти общий язык, будучи влюблёнными в своё дело. Хотя для нее перекос всё же был с бизнеса на дизайн. Я бы на месте её мужа нашёл ей толкового менеджера и разгрузил жену, сняв с неё управленческие функции. Виделось, что по натуре она творческий человек и на её личность негативно влияет то, что она разрывается между творчеством и бизнесом. Ну да, её дело.