Вопросы множились… Я снова порадовался отсутствию Тери. У меня будет время все выяснить.

Кхуши нервничала. Я ясно это видел, но никак не мог уловить природу этого чувства. Во мне же, соревнуясь между собой, пылал целый костёр чувств, но главенствовало в них нетерпение.

Я хотел увидеть ее взгляд, обращенный на меня. Хотел увидеть искреннюю, прежнюю, солнечную улыбку. Хотел, чтобы в ней снова появилось то умиротворение, которое так убаюкивало меня, растворяя все заботы дня, когда я возвращался с работы. Хотел её… желания, нежности, огня.

Она же словно отдалилась от меня, сосредоточенно выстраивая стену пустых слов между нами. Даже когда она смотрела на меня, я не мог уловить её взгляд. Почему? Обида, злость – но она никак не проявила их. Так почему? Этот вопрос терзал меня в то время, что я, действуя по наитию, пытался расслабить ее, снова приучить к своему присутствию.

Когда я кормил Кхуши, я уловил отблеск вернувшейся улыбки, но он был так краток, так быстро погас, не успев подарить радости обретения, не вернув её мне.

…К чёрту! Мое терпение было на пределе. Есть простой способ, самый желанный способ вывести её из этого состояния. Я вёл её в комнату, не осознавая, насколько ускорил шаг. Было больно и неправильно чувствовать тепло руки любимой девушки, и понимать, что она не рядом, не со мной, а так далека, словно километры, разделявшие Лондон и Фьезоле, все ещё стояли между нами.

… «Нет!» Она ударила меня этим словом. Ударила и выбежала из комнаты, как спешащий скрыться преступник. Я застыл на месте, пытаясь удержать холод, разливавшийся внутри меня. «Нет!» Запустил пальцы обеих рук в волосы, пытаясь собраться, вырваться из круга подозрений, торопливо занимающих место надежды на взаимность, распадающейся на лоскуты из-за одного короткого слова. Нет, не верю! Возможно, Кхуши и не любит меня, но определенно какие-то чувства у неё ко мне есть. Она же сказала, что ей было больно, когда она думала, что я изменил ей с Эльзой. Значит, причиной её поступка было что-то другое.

Думай, Арнав! Я чертыхнулся – понять женщину… Почему она нервничает? Её тело не обманывало – она нуждалась во мне так же, как и я в ней. Так почему?

Тихий шелест прервал метавшиеся по кругу мысли. Я обернулся, отыскивая источник звука. В комнате было темно, поэтому сквозь незашторенное окно я смог рассмотреть ветку дерева, под порывом ветра коснувшуюся стекла. Что-то еще, какой-то силуэт виднелся вдали. Я подошел ближе. Кхуши, освещенная рассеянным светом невысокого фонаря, стояла спиной ко мне, чуть откинув голову назад. Ветер играл с волосами, подбрасывая их в воздух, перекидывая то на спину, то на грудь, создавая из замершей фигурки что-то мистическое. Сумасшедшая! На улице было ощутимо холодно, а она выскочила на улицу в том же платье, не удосужившись накинуть на себя хоть что-то теплое. Я решительно направился к двери.

Решение пришло само. Разбежавшись по разным углам, мы не станем друг другу ближе. Она нужна мне рядом сейчас, всегда. Ей придется объяснить мне, что с ней происходит, что она чувствует. Я попробую… быть терпеливым. Попробую выслушать и понять. Только бы она захотела объяснить.

Я достаточно легко сориентировался, как пройти на террасу, где, убежав от меня, находилась Кхуши. Она стояла все в той же позе, казалось, совсем не чувствуя холода. Я не скрывался, но и не шумел. Подошёл к замершей изваянием девушке и аккуратно набросил на плечи плед, привлекая к себе. Кхуши не вырвалась, прислонившись ко мне. Повозилась немного, уютнее устраиваясь в моих руках, и затихла, пригревшись. Острое чувство дежа вю кольнуло грудь. Так уже было – тогда, в загородном клубе.

Сомнения и подозрения снова призрачными тенями стали скользить вокруг меня, пытаясь проникнуть внутрь, отравить сознание, и я не выдержал тишины:

– Кхуши, что происходит?

Она не стала отнекиваться, отделываясь общими фразами, а, помолчав буквально пару секунд, ответила:

– Именно это я и пытаюсь понять, Арнав. Знаете, что-то захлестнуло так сильно, что почти больно, почти невыносимо было оставаться рядом с вами. – Она тихо, как-то растеряно продолжила, прижавшись ко мне еще ближе, – но без вас еще хуже. Без вас… – она замолчала, чуть покачав головой.

Медленно выдохнув, я развернул её к себе лицом и приподнял голову, проведя указательным пальцем по скуле, ласково коснувшись пальцами подбородка.

– Договаривай, Кхуши. – Я продолжал ласкать её лицо, медленно обводя контур подбородка, касаясь прикрытых век, виска, замирая у губ.

Она чуть повернула голову, и палец соскользнул на губы. Кхуши приоткрыла губы, легонько коснулась его кончиком языка, впустила в рот, чуть прикусывая, обхватывая мягкими губами. Безумно чувственное прикосновение, заставившее кровь вскипеть накопившимся желанием. А она продолжала ласкать мой палец губами, языком, зубами, превращая это в сладкую пытку.

– Ты понимаешь, что творишь? – Голос срывался, я с огромным трудом удерживал себя от того, чтобы не взять её прямо сейчас. Но она просила – не сегодня. Сжав зубы так, что они скрипнули, я заставил себя отнять руку от ее лица.

– Спать, Кхуши. – Подхватил её на руки, широким шагом направляясь в спальню. Мне нужен холодный, нет, ледяной душ. Дойдя до комнаты, почти бросил на кровать свою ношу, не глядя на неё, обошел возвышение, на котором она располагалась, направляясь в ванную. Однако Кхуши ловко соскользнула с кровати с другого края, и встала передо мной.