Разговор предстоял не из легких. А я-то уж было размечтался, что все будет так, словно я просто вернулся домой с работы, словно не было между нами стены в виде Зары, в виде Шьяма, в виде предательства, ненависти. И все же… все это было неважно. Сейчас – неважно. Сердце, познавшее боль утраты, тоску по любимой женщине, окрепло, закалилось. Оно упорно отвоевывало свои позиции, отодвигая недоверие, подозрения на задний план, почти стирая их из памяти, требуя – во весь голос – верить, любить.

Внутри сладко заныло, нетерпение причудливым образом сплеталось с неуверенностью, с желанием поскорее увидеть ее глаза, обнять, вдохнуть родной запах, прочувствовать всем существом, что она рядом, со мной, моя…

Я вышел из машины, остановившийся почти у самой двери, окидывая беглым взглядом сад, разбитый вокруг небольшой симпатичной виллы. Водитель достал чемодан, и, пожелав мне приятного вечера, оставил меня одного.

Шаг к двери, еще шаг. Вдохнуть поглубже. Рука поднялась, чтобы нажать на клавишу замысловатого замаскированного под пасть льва звонка, когда дверь распахнулась, выпуская тепло в прохладу вечера. Сердце глухо стукнуло, узнавая, еще до того, как я поднял глаза. Кхуши…

Кхуши.

Я ходила по гостиной, расположенной на первом этаже, не в силах усидеть на месте. Отпустив Марию и повара еще три часа назад, я за это время успела приготовить ужин.

– Чтобы занять руки, – Убеждала себя, – впервые за эти долгие недели нарезая овощи для палао, смешивая лаймовый и манговый сок для нимбу пани. Задумалась, что приготовить на десерт. Итальянские десерты превосходны, но я совсем не умела их готовить. Поэтому, проверив наличие необходимых ингредиентов, решилась на кулфи – любимое Паяль мороженое из риса, розовой воды, толченых орехов и ванили. У Джакомбо – повара Тери – весьма уважавшего натуральность продуктов, в специальных колбочках хранились стручки ванили – сушеной, копченой, а в красивых керамических баночках с плотно закрывающимися крышками – самые разнообразные орехи. Меня привлек очищенный миндаль в качестве наполнителя. Ну а розовую воду Джакомбо делал сам, как я поняла из случайно услышанного разговора Марии с садовником. Руки с удовольствием занимались привычным делом, позволяя хоть немного отвлечься от сонма чувств, смешавшихся внутри в единое нераспознаваемое, тянущее внутренности сладкой болью...

Все было готово уже час назад, а Арнава до сих пор не было. Я остановилась между больших, от пола до потолка зеркал, являвшихся частью входной группы. Зеркала отражали бледную девушку с испуганными глазами. Нервно огладила платье, сидевшее идеально, не топорщась, несмотря на то, что было изготовлено из стрейчевой ткани. Попыталась подтянуть верх платья – бесполезно, модель сидела именно так, как должна была сидеть, открывая мои плечи и ключицы. Постаралась решительно вздернуть подбородок, изображая равнодушный взгляд – тоже не получилось, глаза упрямо показывали все, что творилось в сердце. Коснувшись изящной косички, опоясывавшей голову полукольцом, проверив надежность ее крепления. Все в порядке.

Звонок в дверь, будучи ожидаемым, прозвучал неожиданно. Нахлынувший страх перед неизвестностью внезапно оказал противоположное испугу действие. Я откинула волосы назад, чуть прищурила глаза и вернула декольте платье на полагающееся место.

– Вперед, Кхуши Кумари Гупта! – подбодрила себя шепотом, сознательно опуская вторую часть своей фамилии. На негнущихся ногах подошла к двери. Хотела сделать вдох, но почему-то получился выдох, и я распахнула двери, не успев запастись кислородом. Прохладный ветер ворвался в дом, отбрасывая назад пряди волос, но я не чувствовала его, сосредоточив весь мир на напрягшейся фигуре мужчины, одну руку засунувшего в карман таким привычным жестом, а вторую – опустившего на ручку чемодана. Было страшно, ужасно страшно посмотреть ему в глаза, и я оттягивала до последнего, прикрывая их ресницами.

– Кхуши.

Я вскинула глаза непроизвольно, услышав свое имя, и столкнулась взглядом с изучающими меня глазами Арнава. Жадно, с тихим всхлипом втянула воздух, осознав, что так и не дышала эти мгновения. Он смотрел исподлобья, только смотрел в глаза. Блики света, пляшущие в его глазах, не давали понять их выражение, но настойчивость и требовательность взгляда ощущались физически, давя на мое сознание.

– Привет.

Он все еще стоял на пороге, так как я застыла на месте, преграждая ему путь.

– Черт, Кхуши, соберись! Прости, Богиня! – сумятица чувств отразилась и на мыслительной деятельности. Пока я пыталась взять себя в руки, Арнав, видимо, устав ждать, приподнял бровь, одновременно изгибая губы в легкой усмешке, и сделал шаг прямо на меня, сократив расстояние между нами до нескольких сантиметров. Тело среагировало быстрее разума, и я почти синхронно сделала шаг назад. Усмешка стала явственнее, и он сделал еще шаг ко мне. Коридор давно расширился, могло разойтись и несколько человек, но завораживающий танец мужчины и женщины продолжался до тех пор, пока я не уперлась в спинку дивана. Он сделал последний шаг, встав так близко, что при вздохе моя грудь касалась лацканов его пиджака. Его взгляд наливался тяжестью, блуждая по моему лицу, спускаясь к губам.

– Ты не поприветствуешь мужа, Кхуши Кумари Гупта Сингх Райзада? – его напряженный голос в сочетании с моими горящими от его взгляда губами создавали настолько чувственную атмосферу, что я невольно подалась вперед, уничтожая расстояние между нами. Ответное, незаметное движение Арнава, и вот уже его губы коснулись моего виска, спустились по щеке к губам. Нежное, едва ощутимое касание. Вот только ноги внезапно стали ватными. Я всей грудью вдохнула родной, терпкий аромат склонившегося мужа. Рука так по-хозяйски, так небрежно легла на мою талию, притягивая к себе ближе, что этот знакомый жест внезапно подействовал на меня отрезвляюще. Какая-то стервозная часть меня рванулась внутри, высвобождаясь из сплетаемых чар, и я подняла безвольно висевшие до этого руки, упираясь ладонями в грудь Арнава. Чуть оттолкнула и выскользнула из капкана, отходя на шаг и останавливаясь.