Секретарь приоткрыла дверь, спрашивая разрешения идти домой. Рабочий день окончился час назад, а у нее, как следовало из подробного досье, бегло просмотренного мной сегодня, есть маленький ребенок. Поэтому я разрешил ей уходить своевременно, не дожидаясь, как полагалось, окончания моего рабочего дня. Ненормированного. Я, обернувшись, отпустил ее кивком головы и снова вернулся к бесцельному созерцанию оконного стекла. По сути, работа на сегодня была закончена, и я бы с радостью поехал домой, если бы… меня там ждали…

Кхуши… было странно слушать сердце, что-то шептавшее, о чем-то просившее, кого-то звавшее. Нет, не кого-то – ее.

Я оттолкнулся лбом от оконного стекла, прошелся по кабинету, обращая внимание на мелкие детали, которые не видел раньше. Высокое раскидистое дерево у дивана в углу большого кабинета – ярко-зеленое на бежевом фоне стен. Освежает. Над ней – картина. Я остановился, рассматривая на переднем плане брызги морской пены захлестывающей берег высокой волны. Скривился. Слишком яркие краски и вычурные гребешки пены. Всегда ценил в картинах реалистичность, фотографичность, правдивость. Перевел взгляд на затянутые золотистого цвета шторами окна. Не люблю закрытые окна. Как слепые глаза – ограничивают перспективу.

Разозлился сам на себя, поняв, что просто оттягиваю возвращение в пустой дом. Хватит хандрить! В конце концов, скоро я верну ее, и все будет по-прежнему! А пока, раз не хочется домой, и голова достаточно ясная, надо, наконец, пробежаться по присланному парой дней ранее досье на Тери Свон, попытаться проанализировать, что за человек, каковы причины ее нежелания сотрудничать, что может убедить ее переменить мнение…

Включив уже закрытый ноутбук, замер, глядя на счастливое лицо жены, которую я заснял, когда она кружилась с тем самым нелепым мишкой в руках. Тогда это был спонтанный порыв, и фото получилось таким удачным, что я почти сразу установил его на заставку рабочего стола. Почему? Я не задумывался об этом. Вообще, с тех пор, как мы приехали в Лондон, многие мои поступки, связанные с Кхуши, я совершал, не задумываясь, не анализируя, не просчитывая…

Я редко встречал людей, которые умели так улыбаться, как она – глазами, губами, всем лицом, выплескивая из себя радость так беспечно, откровенно, чисто. Мой мир до нее был полон дежурных улыбок – официальных, протокольных, строго выверенных движений напряженных губ. Совсем не видимых в глазах, сопровождающих частенько зависть, злость, неприязнь, призванные прикрыть их, но слабо справляющихся с этим, подобно тому, как остатки осенней листвы безуспешно стараются прикрыть голые ветки деревьев.

Улыбки – как люди, как их отражение. Теплая – Нани, озорная – сестренка, ехидная – тетя, спокойная – дядя, извиняющаяся – Акаша, робкая – Паяль, дружелюбная – НК… и солнечная – Кхуши…

Тряхнул головой, отгоняя воспоминания, и открыл файл-досье на Тери Свон. Посмотрим…

Телефонная трель, раздавшаяся в тишине кабинета, заставила меня вздрогнуть. Я отвел взгляд от открывающегося документа, вспоминая, куда бросил телефон. Диван! Подошел к чуть не подпрыгивающему от вибрации телефону – Аман. Сердце ёкнуло. – Алло! Говори! – неужели нашел?

– Мистер Райзада… – голос Амана был осторожным, словно он шел по минному полю. Но информацию подал привычно сухо и сжато. – У миссис Райзада нет в Дели друзей, знакомых и родственников, кто бы проживал в Италии.

Я сжал телефон. Мне показалось, или Аман сделал акцент на названии города? Он, как и я, отлично владел интонационным манипулированием.

– Аман? – в моем голосе только глухой не расслышал бы предупреждающие нотки.

– Да, мистер Райзада. – упертость в голосе.

Я задумался. Аман никогда не пойдет против меня. И если он чего-то не говорит… Злости не было, была холодная ясность ума.

– Аман, я правильно понимаю, что ты знаешь, где находится Кхуши? – на прямой вопрос он должен ответить прямо. Или я потеряю отличного работника.

– Да, мистер Райзада. – не стал юлить Аман, точно зная, когда недомолвкам не место в ответе шефу. – Но сказать не могу, сэр. Я обещал миссис Райзда молчать о ее местонахождении.

Я задумался, зная такую черту Амана. Он никогда не нарушал данного слова, даже передо мной, даже данное врагу. И я уважал его за это. Но, черт возьми, не в данной ситуации.

– Мистер Райзада, она в безопасном месте. И поверьте, то, чем занимается миссис Кхуши, пойдет на благо «АР-дизайн».

Сказать, что я удивился, значит – ничего не сказать. Аман был фанатом корпорации. Он не просто любил свою работу, он обожал ее, будучи всегда в курсе мельчайших нюансов, знал все подводные течения моего бизнеса лучше меня, все артерии, все кровеносные системы, питающие «АР-дизайн». Но какое имеет отношение Кхуши к благополучию фирмы?

– Ты можешь мне сказать что-то еще о ней, Аман? – я не давил, это было бесполезно. Он и так зашел дальше обычно, учитывая данное Кхуши слово.