Спустя десять минут я расположилась на террасе, вооружившись каталогом с вложенной стопкой фотографий, снабженная высоким стаканом холодного кофейного напитка, на который уговорила меня Мария, с ноутбуком, исполнявшим роль словаря, и занялась переводом ранее созданных описаний. К моему удивлению, Тери пробежалась по ним правками, кое-где заменив несколько слов, а в основном оставив веселые смайлики на полях моих заметок и восклицательные знаки с изображением поднятого большого пальца руки. Я невольно улыбнулась, живо представив жестикуляцию Тери при оставлении таких забавных комментариев.

Работа шла трудно, была явно кропотливой, но я специально выбрала сложную ее часть, и не прогадала. Покусывая ручку, я выискивала подходящие слову на хинди синонимы на английском. Шерстила интернет на предмет мягких, изящно звучащих, словосочетаний. Морщила лоб над аналогами в стихах, оценивая достаточную звонкость и точность слов, их невесомость, воздушность, или же наоборот вес, приземленность, передающих определенную эмоцию. Размышляла над их наполненностью, достаточностью. Удовлетворенно радовалась складывающимся бусинкам чужих слов, медленно, с натугой, но сплетающихся кружевами видимых мне образов. Вежливо отмахнулась от Марии, принесшей через несколько часов моей работы целый поднос сладостей и прохладительных напитков. Погрузилась в работу целиком, с головой, не замечая красивейшего заката, окутавшего целой палитрой оттенков желто-красного игрушечную Флоренцию. Не видела подсвеченных заходящим солнцем прозрачных облаков, красивых, словно цветные перышки. И только закончив перевод трех образов – да, всего трех! – я поняла, что выжата досуха непривычной работой и перевела усталый взгляд на уже догоравший закат. Мери, как раз в очередной раз выглянувшая в расположенную прямо передо мной дверь, радостно показала кому-то в глубине дома большой палец, и, снова забавно цокая языком, принялась что-то выговаривать мне, от волнения даже забыв, что я не знаю итальянский. Экспрессивная речь звучала так красиво, что я против воли заслушалась, пока она собирала на поднос разгруженные ранее на столик забытые сладости и соки. Наконец, почувствовав вопросительную интонацию в ее голосе, я машинально ответила – Si!

Мария взглянула на меня лукавыми глазами и расхохоталась, что-то прокричав в сторону дверей. Оттуда сразу же появился мальчишка лет четырнадцати, нагруженный подносом с исходящими ароматами блюдами. Мария, делая вид, что не замечает моего оторопелого вида, расставила передо мной тарелки и пожелала аппетита, уже на английском. Деловито подхватив предыдущий поднос, она удалилась, всем своим видом выражая удовольствие от удавшейся шалости. Я улыбнулась, поняв, что меня разыграли этим потоком слов на итальянском языке с единственной целью – накормить. Впрочем, еда так одуряюще пахла, что я почувствовала дикий голод, и набросилась на принесенные вкусности, наслаждаясь каждым кусочком и чудесным видом вечерних холмов на горизонте.

Накатившая сонливость вкупе с апатией заставили меня кое-как подняться и добраться до спальни. Стянув одежду, я в одном белье забралась в кровать, крепко обняла подушку, и рухнула в тяжелый, мечущийся сон.

Арнав.

– Аман? Аман! – я начинал злиться на молчание своего заместителя. – Ты хорошо меня расслышал?!

– Да, сэр. – Его голос звучал неуверенно, но я не придал этому значения, повторив еще раз для надежности. – Ты должен выяснить, кто из знакомых, друзей, подруг или родственников моей жены живет в Италии. Срочно! День-два – это максимум. Понятно?

Уже более уверенное – Да, сэр.

– Хорошо. Еще не забудь контролировать ход известного тебе дела. – иносказательно закончил я. Такие вещи, как рейдерство, не должны обсуждаться по незащищенному от прослушек телефонному каналу. В свое время именно благодаря телефонной прослушке мы выявили сотрудника Зары в нашей организации. К тому же, всю необходимую информацию он уже получил и начал работу, прислав краткий отчет о первых шагах, а также анализ ситуации от того самого специалиста. – Отбой. Стоп, Аман. – вспомнил я еще об одном своем застывшем на месте проекте. – Что по Тери Свон? – неловкая заминка Амана не осталась без моего внимания. – Что происходит, Аман? Какого черта ты сегодня невлашной? – жесткость моего тона, похоже, привела его в чувство.

– Сэр, мы работаем над этим. Есть подвижки, точнее – намеки на подвижки в решении этого вопроса. – туманно высказался мой сотрудник. – Извините, пока не могу сказать точнее. Но как только информация уточнится, я сразу сообщу.

Я удивленно поднял бровь, слушая торопливую речь, несвойственную Аману.

– Не по телефону, мистер Райзада. – уточнил Аман, и я согласился, уповая на то, что всегда свойственная разумность незаменимого заместителя не дала сбой в неподходящий момент.

– Хорошо, отбой.

Ну что же, Кхуши… не сегодня, так завтра детектив выяснит все о твоем местонахождении, и, когда я тебя найду, мы поговорим… о доверии. Произнесенные тогда, в загородном клубе, слова жены – я доверяю – крепко засели в моей голове. Я обкатывал их как голыши в прозрачной горной, суетливо бегущей речке, шумной, говорливой, мелкой. Льдисто, холодно, с глухим перестуком и всплесками колкой воды...

Сунул руки в карманы, привычно сжимая кулаки, словно пытаясь вернуть привычного себя – себе. Никогда раньше я не мыслил образами. Но чувства вытаскивали из меня то, что было непривычно. Сами чувства были – непривычны. Сложно было подобрать слово для терзающих меня сейчас ощущений. Мне было… обидно? Я никак не мог подобрать менее эмоциональное слово для обозначения испытываемого чувства. Пусть так. Я поморщился от обнаженности чувств, таких неприкрытых и откровенных, неразумных. Дорога из них, ведущая в никуда, была такой шаткой, ненадежной… а я уже не мог свернуть, не мог повернуть назад, делая первые неуверенные шаги, страшась, как ребенок, неизведанного.

Прошел к окну, небрежно бросив телефон на диван, и застыл, глядя на закатное солнце. День, видимо, был солнечным. Редкость для осеннего Лондона. Попытался вернуть контроль над сознанием разуму, обдумывая хорошие новости Вишала – наименее важные службы можно перевозить в новое здание.

… Бесполезно. Обида – я снова поморщился – выводила эмоции на первый план. «Я доверяю тебе, Арнав».

– Почему же ты не поговорила со мной, Кхуши? – прошептал я оконному стеклу, прислонившись к нему лбом. Стекло приятно охлаждало лоб, а от моего дыхания на нем появились быстро исчезающие туманности. – Почему просто ушла?