Когда он не обнаружил на костюме ни дыр, ни порезов, то опустил руки. Мужчина глубоко вздохнул, но никаких звуков не было слышно, кроме шелеста одежды и низкого свиста, выпускаемого из баллона.

Я закрыла глаза и растворилась в кровавом море. Метал ударялся о метал. Послышались шаги. Зашелестел пластик палатки.

Открыв глаза, я увидела, как мужчина подошел и забрал поднос с пробирками.

Доктор приподнялась, попытавшись проползти несколько метров. Руки и ноги женщины увязали в грязи, словно к ним подвесили гири.

– Что происходит?
– спросила она.

Горло саднило. Мое чертово горло. Все тело зудело, но ремни удерживали меня. В желудке разгоралось пламя, и я сильнее натянула путы.

Ремни немного ослабли.

Доктор рассеянно осмотрелась, словно не видела говорящего, а затем, лишь вскользь взглянув на меня, стала рассматривать что-то у стены. Я вытянула шею, но ничего не увидела. Мне ничего не было видно, ничего, что могло бы привлечь ее внимание. Женщина смотрела на кого-то так, словно увидела призрака.

Но этим "кем-то" была вовсе не я...

– Это не должно было случиться, - проговорила она, обращаясь к стене.
– Знаю, - продолжила женщина, словно отвечая кому-то.
– Понимаю, мы все понимаем. Мутация была непредвиденной. Очевидно, что никто и подумать не мог...

Женщина смущенно отвернулась.

– Это единственный шанс. Но есть вероятность того, что воспоминания не сохранятся. В какой-то миг вы будете помнить все, а иногда совсем ничего...

Она замолчала, прислушиваясь. А затем продолжила.

– Такое возможно. Но здесь есть психолог. Никаких гарантий мы не дадим. Но ты сильна. Вряд ли с психикой возникнут проблемы.

Я подвигала рукой и ослабила ремень на левой руке. Громкое жужжание наполняло комнату, словно кто-то запустил генератор. Я осмотрелась, стараясь найти источник. Уши закладывало, и это должно было оградить меня от жужжания, но тщетно. Гул становился громче.

Я осознала, что гул исходит из меня. Он внутри моей головы.

– У нас есть план, - проговорила она, едва пробиваясь сквозь гул в моей голове.
– Лагерь Мендоцино. Мы отправим тебя туда, и все будет хорошо. Мы найдем настоящее лекарство.

Слезы стекали по ее лицу. Она не отводила глаз, не моргала и не утирала их. Женщина изобразила, что делает кому-то укол. Она провела ладонью в воздухе, словно ласкала кого-то, и провела пальцами, будто убирала непослушный завиток.

– Выпей немного воды, пока есть возможность, - она схватила чашку и осторожно, как будто обращалась с ребенком, пыталась напоить кого-то.
– Я буду здесь. Не покину тебя. Обещаю.

Она поставила чашку на грязный пол, слезы текли по ее щекам. Женщина обхватила руками колени и стала раскачиваться взад-вперед.

Она поднялась на ноги, словно кто-то щелкнул выключателем. Дыхание женщины стало затрудненным и прерывистым. Лоб заблестел от проступившего пота.

Она сходила с ума, но я и сама чувствовала себя ненормальной, потому что жужжание в голове возрастало, становилось все настойчивее, и мне нужно было сделать хоть что-то, чтобы остановить это.

Я смотрела на все словно через фотофильтр с розовым оттенком, но все было довольно отчетливо. Никакого искажения, хотя желудок до сих пор обжигало. В голове до сих пор стоял гул, но теперь он был довольно приятным. Женщина лежала в грязи. Легкий ветер колыхал полог палатки. Голоса снаружи стали громче.

Мои веки отяжелели, будто ждали чего-то, чтобы закрыться. Словно в ожидании, что произойдет что-то важное. Слюна наполнила мой рот, и какая-то часть меня понимала, что она стекает с моего подбородка и спадает на грязный пол. Кроме меня никто этого не замечал.

Я чувствовала, что сейчас нахожусь где-то совсем в другом месте. Я была девушкой, которая смеялась со своими друзьями; девушкой, которой причиняли боль, но она по-прежнему любила. Была той, кто всегда вставала между своими друзьями и опасностью. Той, кто мечтала жить со своими друзьями в райском саду. Той, кто вечно будет злиться на себя за то, что не окончила школу и не посетила школьный выпускной. Но это желание, сожаление смешивались в жаркий туман, и я не смогла вспомнить, почему всплыли такие ощущения.