Она плакала и валялась у него в ногах, умоляя простить. Господи, неужели в ней нет ни капли гордости, чтобы достойно выйти из этой дурацкой ситуации, в которой она оказалась по какой-то нелепой случайности?! Было бы намного драматичнее, если бы Тина сейчас окатила его ледяным высокомерием и холодным презрением, если бы она упрекнула своего Гошу за походы по сайтам борделей. А так … жалкое зрелище.

Мы с интересом досмотрели сцену до конца, тем более, что она окончилась очень скоро и вполне ожидаемо. Гоша, не желая больше слушать глупые оправдания и мольбы Тины, выскочил из квартиры, сказав напоследок, что знать её не желает и жалеет о потраченном на неё времени.

– Ну вот и как после таких слов не сойти с ума? – сказала я, пожав плечами, и вернулась в свою комнату.

Позже мы все наблюдали уход Тины с намерением покончить с проституцией раз и навсегда. Но вскоре, не более чем через неделю, она вернулась со словами:

– Гоша всё равно не вернётся. А одними принципами сыт не будешь. К тому же, ничего другого делать я не умею.

– Вот это разговор умной взрослой девочки, – сказала я и подмигнула. – А то бросить она нас собралась. Ты в следующий раз думай прежде, чем уходить, а то не возьмут обратно без залога.

– Без какого залога? – переспросила Тина.

– Ты что, первый день работаешь? Не знала, что ли, что здесь за побеги и вообще беготню туда-сюда по разным борделям штрафы полагаются? На первый раз тебя простили. В следующий раз уже придётся отрабатывать тысячу, потом три, а в третий раз – пять тысяч. И это ещё, если шеф согласится тебя взять обратно.

– Пять тысяч долларов? – Тина раскрыла рот от удивления.

– Ну, не гривен же, – засмеялась Моника. – Здесь с этим строго. Вон у нас на «четвёрке» есть одна такая, Анджела…

– О да, Анджела, – засмеялась я. – Знойная женщина. Неугомонная нимфоманка. Ты не знакома с ней? Зря. Этой дамочке, сколько бы ни было клиентов, всё мало. Трахалась бы с утра и до ночи, не покладая рук и ног. Весьма забавный экземпляр. В её арсенале абсолютно все возможные услуги, какие только может пожелать клиент, даже «золотой дождь» и «шоколадные горки».

Тина скривилась, а мы с Моникой рассмеялись.

– Так вот она, эта самая Анджела, с завидной регулярностью, чуть ли не каждые полгода, куда-то уходит, – продолжала Моника. – Всё ей кажется, что где-то лучше, что здесь её «казачат» на деньги, а в другом месте, у другого хозяина будет иначе. Потом проходит неделя, две, может даже, месяц, и она неизменно возвращается обратно, отрабатывает свой залог и продолжает царствовать на «четвёрке». Говорят, все извращенцы – её контингент, обожают безотказную, ненасытную, пышнотелую Анджелу.

– Кстати, я слышала от девочек, что она сейчас отрабатывает очередной залог, – сказала Сюзанна, – и как бы не пятёрку.

– Пять тысяч долларов! – вскричала Тина.

– Не волнуйся, она очень быстро их отработает, – усмехнулась Моника, – какой-нибудь месяц-полтора, или максимум два. С её-то способностями и аппетитом!

– Не понимаю, где логика? – удивилась Тина. – Уже сиди на одном нагретом месте, и ничего отрабатывать не придётся. А то садомазохизм какой-то получается.

– Да уж, логики мало, – согласилась я.

– А хотите с ней познакомиться? – внезапно спросила Моника. – Если хотите, можем навестить «четвёрку» с визитом вежливости, так сказать.

– О, это будет интересно, – сказала я.

– Я тоже хочу, – согласилась Тина.

– На следующей неделе мы работаем в ночь, – сказала Моника, – дневное время полностью свободно. Так что в любой день.

* * *

В следующий вторник, не откладывая в долгий ящик, мы втроём отправились в гости на четвёртую базу, под предлогом экскурсии и обмена опытом.

Моника работала у нашего хозяина уже больше трёх лет, и знала почти все базы и больше половины сотрудниц.

На «четвёрке» сразу бросилось в глаза разительное отличие от наших «элитных» баз. Девушки здесь находились самых разных возрастов и комплекций, на любой вкус. Меня удивило, что на такой дешёвой базе встречались и довольно молодые сотрудницы, не старше 25-ти лет, худенькие и довольно симпатичные. Ведь они вполне могли работать на «шестёрке», или даже на «семёрке». На что Моника коротко ответила:

– Безнадёжно тупые и бездарные.

И позже я поняла, что она имела в виду. В беседе они показались мне абсолютно безграмотными, неинтересными, ограниченными тупицами, за час времени с которыми и четыреста гривен было бы жалко заплатить. Единственное, что их спасало – это их возраст и миловидная внешность. Хотя, по правде сказать, свою миловидную внешность эти девицы ужасно портили пошлыми нарядами и вульгарным уличным макияжем. Яркие румяна и блестящие тени, жирно накрашенные ресницы, перламутровые помады, выведенные за контур губ; дешёвое гипюровое бельё, рюши, оборки, яркие короткие топы, кожаные мини-юбки и неизменные чулки-сеточки – всё это в жутком сочетании выглядело дико и несуразно, и даже отталкивающе.