Шрифт:
Сейчас Харди убедился в этом лично.
– Мы не можем быть уверены, что ваша техника справится с подобной задачей. Наш Центр содержит всё необходимое для работы с полиморфами, - он продолжал возражать, понимая, что просто так от гостя отделаться не сможет.
«Тянуть время! Главное - протянуть время, если уж не удастся заставить его уйти».
– Тем более, есть опасность серьезного заражения вещества, и пока мы не проведем все соответствующие тесты...
– К вашему сведению, - Лаккомо едва шевельнул рукой, обрывая директора, - Лазурный Престол подписал соглашение лично с командой «Искателя» о предоставлении услуг по защите экипажа как от стороннего вмешательства, так и от полного уничтожения под воздействием внешней среды. Под защиту попадает целостность уникальной оболочки вместе со всем цифровым содержимым. Иными словами, ваши действия по изменению первоначальной структуры их тел - незаконны.
Сквозь сложные формулировки и неминуемый акцент Харди едва успевал понимать ход мыслей Его Величества. Сдаваться так быстро он отказывался. Да и как сдаться, если после этого ему грозит неминуемое увольнение?!
– Однако наш Центр подписывал соглашение с правительством Энвилы по оказанию услуг их гражданам. А Команда Двадцать Восемь по сей день таковыми является.
– Тогда почему стены Центра ещё не осаждает энвильская пресса?
– прищурившись, парировал вице-король и оперся о край стола.
В кабинете, расположенном на семидесятом этаже Центра, со стеклянной стеной с видом на столбы небоскребов повисло неловкое молчание. Харди почувствовал себя дичью, попавшей к хищнику на ужин. Не сводя фиолетовых глаз с жертвы, будто пригвоздив её к креслу, Лаккомо неторопливо распрямился, запустил руку во внутренний карман кителя и извлек оттуда круглую золотую пластинку инфоносителя с лазурными краями. Слова вице-короля зазвучали тихо, но разборчиво. Очень разборчиво.
– Согласно этому договору экипаж «Искателя» находится под протекторатом Лазурного Престола. Любое несогласованное с Престолом действие будет расценено как незаконное посягательство на личности, находящиеся под защитой Лазурной Тории.
Вице-король опустил пластинку на стол перед директором, и Харди разглядел на ней гербовую гравировку с танцующим журавлем. Документ, заверенный личной монаршей печатью и имеющий политическую силу.
– Не создавайте государственных проблем, директор. Моё время дорого.
Бедняга не нашелся, что ответить. Лаккомо стоял напротив и молча ждал. Он не нависал, не давил, в его взгляде не было угрозы. Но директору казалось, что он скован по рукам и ногам и что-то тяжелое навалилось на грудь, мешая дышать. Он не мог издать ни звука, как будто в гортань залили расплавленный воск. Растерянность сменилась постепенно закипающей злостью. Вот оно, торийское нахальство! Если он сдаст полиморфов Журавлю - Ашир сожрёт его в тот же день безо всякого соуса. Не сдаст - поднимется международный скандал. И в том, и в другом случае увольнение неминуемо.
Грёбаные полиморфы...
– Свяжитесь со своим персоналом и объявите о прекращении реконструкции, - приказал Лаккомо, и Харди почудилось, что давление слегка ослабло. До возможности оторвать руку от подлокотника и нажать на кнопку коммуникатора.
– Когда мне доложат, что весь экипаж на моем борту - я уйду.
Фьюренц Харди проклинал всё на свете: Торию, её наглых псиоников и не менее наглое правительство, не вовремя явившихся полиморфов, «Искатель», свою работу и Ашира вместе с ней, но не мог противиться приказу. Разум злился, паниковал - а тело слушалось, кому-то звонило, на кого-то орало.
Только когда за вице-королем, наконец, закрылась дверь, Фьюренц Харди сумел свободно вздохнуть и, ругнувшись, залпом допить холодный мерзкий кофе. О будущей карьере, а значит, и о личном острове где-нибудь в энвильских или рокконских южных широтах, можно было забыть.
***
Двадцать семь полиморфов, измученных персоналом Центра и долгим нервным ожиданием, растерянно переминались на посадочной площадке, не зная, какие ещё сюрпризы их ждут. Куда их забирают? Кто? Зачем? Что будет с командиром? Сбившись в кучу, как потерявшиеся дети, они оглядывались по сторонам, рассматривая гигантские свечи высотных зданий, ярусы трасс, снующие туда-сюда флаеры и общественный транспорт. Как давно они всего этого не видели! В темных ущельях нижних улиц клубился смог, но над посадочной площадкой голубел угловато-рваный платок неба, словно небрежно брошенный кем-то на город.
Пректон среди них был единственным, кого не беспокоили желания Сердца, кто не боролся с сонливостью и усталостью, кто не понимал даже, что это такое.
Сканирование окружения...
Анализ объектов...
Поиск по базе данных...
Сравнение...
Обновление базы данных.
Сканирование...
Он изучал всё, что попадало в поле его зрения. Бесстрастно сравнивал и запоминал цвета, формы, текстуры, звуки, химические раскладки запахов. Вот его внимание привлек белый кораблик, летевший прямо на площадку. Похожее на пузатого ската судно с мягким гудением зависло над головами, проплыло ещё немного и плавно опустилось на опоры. Раскрылся и выдвинулся трап, два человека в синих скафандрах шагнули на серый гранолит, очень стараясь не пялиться на полиморфов. Те, в свою очередь, пытались не пялиться в ответ. Получалось плохо.
Сканирование объектов...
Анализ...
Поиск по базе данных...
Поиск завершен. Идентификация.
Заключение - персонал торийского военного судна. Опасается радиации либо агрессии со стороны команды, либо и того, и другого.
Согласно завещанию я принадлежу Тории. Значит, сопротивляться нельзя. Всё законно. Джаспер им доверился. Он знал, что делал. Следовательно, могу довериться я. При любом исходе Тория предпочтительнее Федерации.
Команду пригласили подняться на борт, разместили в грузовом отсеке челнока, где ожидали ещё несколько сопровождающих. Люди опасливо и с любопытством косились на полиморфов сквозь забрала шлемов - видеть свободные живые машины так близко им не доводилось. А те сидели на полу вдоль стен и молча переглядывались. Впрочем, вряд ли они молчали - просто не считали нужным заговаривать вслух.