Она просчиталась и в том, что этот человек останется верен той, старой, Цинтерре, ещё наводящей порядки путем мирных переговоров и только недавно подписавшей закон о планетарном равенстве, но вряд ли будет играть по правилам Цинтерры новой, ему неизвестной.

Марин не мог заставить свою память стереться, чтобы не вложить в руки цинтеррианской власти оружие.

Однако он мог не интересоваться тем, что видели камеры Вайона детально, ограничиться материалами корабельной экспертизы. Пректон обещал уничтожить файлы при попытке насилия над ним. А машины Джаспера и Рэтхэма были защищены от взлома самим гением-программистом.

Да, Марин по прежнему готов был выдать весь накопившийся компромат на дока, но мог и доказать его непричастность к оппозиционной и террористической деятельности. Потому что он так хотел, а Сайарез десяток раз спасал ему жизнь во время экспедиции. Он согласен был раскрыть мелкие планетарные делишки Джаспера, которые не принесли бы вреда Федерации и тоже оправдать коллегу. Потому что программист хороший парень, и такой же заложник ситуации как и он сам. Но подставлять полуживого друга под допрос Он не собирался.

Какой сволочью для этого надо быть?!

И потому Марин тщательно подготовился к любому исходу. В деталях объяснил свой план полковнику и доверился золотым рукам и гению Джаспера. Лишние данные исчезли из памяти, а попытка взлома теперь грозила автоматическим форматированием. Неудобно и, тхасетт побери, опасно, но... куда уж хуже.

– ....Итак, майор, вы утверждаете, что приближение к «Объекту» вызвало сбой записывающих систем?

Надо же, вернулся...

Марин поднял пластинки век и оглядел допросника с ног до головы. Судя по дыханию и сердцебиению тот бежал, хотя очень старался успокоиться. Ишь, как ноздри раздувает и губы сжал. Лицо серое, наверняка от потрясения. ЧП? Какое? Не скажет.

– Да, именно так, - Марин сложил пальцы домиком и уставился на человека.

– Причем любых систем, как звуковых, так и видео?

– Там нечего было записывать на звук. Видеоаппаратура не сохранила записей из-за излучения.

Что ж тебя трясет-то так, родной... Успокоительные пить надо, работать поменьше, и всё пройдет.

Но вслух майор, понятное дело, этого не сболтнул, продолжая постукивать мягкими сенсорными накладками пальцев друг о друга.

– А кто-нибудь ещё пробовал подобраться к «Объекту»?

– Нет.

– Почему?

– В целях безопасности. Мы все видели, что стало с командиром группы. Желающих проверять действительно ли оно вырубает всю аппаратуру не нашлось.

– А как же боты? Почему вы не отправили на разведку их?

– Наши тела защищены лучше, чем начинка ботов. Они отключились бы ещё на дальнем подходе.

– Почему вы так считаете?

– Слишком сильное излучение.

– Вы ощущали его?

– Нет. Но датчики корабля фиксировали его наличие.

– Следовательно, результаты экспертизы об «Объекте» составлены исключительно по описательным данным?

– Не только. Так же по записям бортового журнала с «Утехи».

Не пытайся переиграть меня в слова, я всё равно играю лучше тебя.

Майор почти веселился, лениво перебрасываясь с коллегой ничего не значащими ответами и наблюдая, как тот постепенно всё больше раздражается. Этак чего доброго, скоро совсем из себя выйдет.

Игра предстояла долгая, и Марин не собирался проигрывать эту партию.

***

За час до допроса майора.

НИЦ «Полиморф».

Директор Научно Исследовательского Центра “Полиморф” Фьюренц Харди с ночи пребывал на рабочем месте и порядком устал от нескончаемых звонков и беготни.

– Да, я вас понял. Хорошо, мы всё организуем. Нет, не надо беспокоиться.

Очередной вызов через коммуникатор поймал Харди в кабинете, когда он, наконец, устроился в мягком кожаном кресле и позволил себе расслабиться.

– Я лично прибуду через час, - проскрипел голос собеседника с той стороны.
– Надеюсь, вы успеете подготовить его к перелету за это время.

– Не волнуйтесь, уважаемый, мы успеем, - монотонно ответил Харди, помешивая ложечкой остывающий кофе. За окном занимался мутный цинтеррианский рассвет, больное солнце поднималось из марева, почти непрерывно окутывавшего нижние уровни Города.

– Тогда до встречи, - и собеседник оборвал связь.

Директор Центра глубоко вздохнул и только покачал головой.

Ох уж этот Ашир Сайен... Месяца не проходило, чтобы соучредитель не встревал в дела Центра, то просто интересуясь статистикой переселенцев в кристаллы, то модернизируя трансплантационные машины. Центр продолжал заниматься всей бумажной, финансовой, подготовительной и строительной работой, а компания «Амина» осуществляла финальный этап пересадки.

Говорят, правда, что во времена, когда организация ещё называлась «Центром Экспериментальной Киберинженерии» влияние «Амины» было весьма незначительно. Компания была лишь поставщиком кристаллов и оборудования. Но сейчас Харди казалось, что это Центр стал придатком к такому монополисту на рынке инфоносителей, как «Амина».