Шрифт:
Н и к и ф о р (торопливо одевается, останавливается у порога). Теперича на прощанье, Пашка, и я тебе кое-что скажу… Баба твоя уговаривала меня, чтоб я с ней сбёг, в полюбовницы набивалась… Водку со мной хлестала — пусть дыхнет! Плакалась: изуродовал, мол, мне Пашка мою младую жисть…
П а в е л. Василина!
В а с и л и н а (в ужасе). Паша, неправда это!
П а в е л (Никифору). Брешешь, сука!
Н и к и ф о р (поднял с пола топор, швырнул к ногам Павла, сорвал с головы шапку, опустился на колени). На! Руби, ежели вру… Дыхнёт пусть!
Василина тыльной стороной ладони закрывает рот, отступает в глубину избы.
То-то… Сука-то, выходит, не я. А в деревне вашей я поживу. (Уходит, хлопнув дверью.)
П а в е л. Мама! (Опускается на лавку.)
Д о м н а И п а т ь е в н а. Пашенька… Сынок… Не могла Василина на такое… Не могла…
П а в е л. От нее самой таких слов не слышу…
В а с и л и н а. Господи, да за что же муки на меня эти? (Рыдает.)
З а н а в е с
АКТ ТРЕТИЙ
Кремль. Кабинет Ленина.
Голос Ленина из смежной комнаты — «верхнего коммутатора» Кремля: «…политбюро Цека просит сообщить всем ответственным работникам директиву Цека: обороняться до последней возможности, отстаивая Одессу и Киев; их связь и связь их с нами — до последней капли крови. Это вопрос о судьбе всей революции. Помните, что наша помощь недалека». Л е н и н возвращается в кабинет, проходит за свой стол, начинает, не садясь, разбирать лежащие на нем бумаги, проводит по уставшему лицу руками, будто желая снять с него паутину. Уперся руками в стол, сосредоточенно думает. В и к т о р и я входит со стопкой книг, наблюдает за Лениным.
Л е н и н. Забыл вас спросить, Виктория, как устроили товарища Павла?
В и к т о р и я. Он остановился у нас, Владимир Ильич. Всю ночь они с Георгием Максимовичем глаз не сомкнули и мне спать не давали.
Л е н и н. Помните — Поронин, Новый Тарг, мой арест, тюрьма…
В и к т о р и я. Конечно, помню.
Л е н и н. Если бы вы видели, Виктория, как товарищ Павел не хотел оставлять меня в камере одного… (Запнулся, кашлянул.) Ты… Ну-с, хорошо. Как он выглядит? Здоров? Как одет? Благополучно ли добрался до Москвы?
В и к т о р и я. Здоров, Владимир Ильич. Молодой, красивый, сильный. Очень возмужал.
Л е н и н. Ай да товарищ Павел! Ай да молодец! (Прошелся.) Дерзкий мечтатель и еще более дерзкий практик. Человек дела! Шутка ли — организовать первое в России товарищество крестьян по постройке сельской электростанции!.. Ах, если бы на сегодня нам иметь тысячу таких, как он! Хочу, хочу его видеть. Он знает, что я жду его?
В и к т о р и я. Конечно.
Л е н и н. Жду. Очень. Даже с каким-то необъяснимым волнением. Прошу тотчас же пригласить ко мне, как появится.
В и к т о р и я. Хорошо. (Направляется к двери, останавливается.) Владимир Ильич, позвольте вас спросить, что сказали врачи, которые осматривали вас сегодня?
Л е н и н (лукаво прищурил левый глаз). Надежде Константиновне не скажете?
В и к т о р и я. Нашли что-нибудь серьезное?
Л е н и н. Товарищеское слово даете, что не скажете ни Наде, ни Марии Ильиничне?
В и к т о р и я. Не скажу.
Л е н и н. Мое здоровье нашли в прекрасном состоянии. (Видит, что Виктория не верит.) Вы недовольны? (Смеясь.) Напрасно! Да, кстати, всех, кто появится сегодня в Совнаркоме из наших старых подпольщиков, без никаких, от моего имени направляйте прежде всего к докторам. И лично вам также предписываю пройти медосмотр. Непременно! Слышите?
В и к т о р и я. Я выполню вашу просьбу, Владимир Ильич.
Л е н и н. Не просьбу, а предписание. Строжайшее.
В и к т о р и я. Хорошо.
Л е н и н (заложив руки в карманы брюк). А теперь, товарищ Ухтомская-Кожухова, поздравьте меня с богатым охотничьим трофеем.
В и к т о р и я. Не понимаю, Владимир Ильич.
Л е н и н. У меня иногда зябнут ноги. По моей просьбе товарищи из комендатуры положили под стол кусок войлока. Но сегодня я обнаружил под столом вместо войлока шкуру белого медведя. Вот. Полюбуйтесь. Потрясающий трофей, не правда ли?
В и к т о р и я. Владимир Ильич, мы хотели как лучше… Мы с Надеждой Константиновной и Марией Ильиничной думали, что вам будет теплее…
Л е н и н. Это — непростительная, никому не нужная роскошь. Безобразие! Делаю вам серьезное внушение и требую убрать эту шкуру. Надежде Константиновне и Маняше я тоже дам взбучку. И потом: я неоднократно просил вас, Виктория, вообще согласовывать со мной всякое нововведение в оформлении моего рабочего кабинета.
В и к т о р и я. Хорошо, Владимир Ильич, шкуру мы уберем. Но разрешите заметить, что я видела куда более великолепные шкуры в других учреждениях, в кабинетах не очень ответственных работников.