А л и н а. Но это же — стыдно! Опытнейший врач и вдруг — конюхом…

К о ш е ч к и н. Почему стыдно? (Пылко.) Ведь Семен Семенович не дезертирует с низовой трудовой работы, наоборот, он добровольно идет на нее. Не перебивайте, Алина Евграфовна, я еще не все подсчеты закончил. (Загибает пятый палец.) Корма — бесплатные…

А л и н а. И — корма?..

К о ш е ч к и н. Конечно, никто вам не откажет, могу дать гарантию.

А л и н а. Аполлон, мы тогда с Сеней козу купим!

К о ш е ч к и н. Конечно! Правильно! Если она по десять литров молока в день будет давать, по сорок копеек за литр… (Быстро считает.) Еще сто двадцать рублей в месяц… Это уже почти восемьсот рублей в месяц получается…

А л и н а (на ее лице — растерянность). А… кто за курами, за козой ходить будет? Кто будет огородом заниматься?

К о ш е ч к и н. Вы! Вы с Семеном Семеновичем.

А л и н а. О нет! Увольте. Я в деревне-то с этим не связывалась, а уж в городе…

К о ш е ч к и н. Алина Евграфовна, в деревне у вас интереса не было. Частной инициативы. Вы с Семеном Семеновичем по Европе проехали, сами видели. Она, эта Европа проклятая, столько лет загнивает, а сгнить не может. А почему? Частная инициатива там. Заинтересованность. (Опасливо оглянулся.) В Москве понять этого не хотят. (Страстно.) Я сам, сам вместе с вами буду заниматься полезным физическим трудом, поскольку я — ваш зять в будущем прошедшем времени…

А л и н а (гордо выпрямилась). Нет, нет, Аполлон, это не для меня. Да знаете ли вы, милый и наивный мальчик, что Семен Семенович назначен главным ветеринарным врачом всей Бий-Бобруйской области? (Вдохновенно.) Оклад триста рублей… трехкомнатная квартира… персональная машина…

К о ш е ч к и н. К-кто… к-когда… его назначил?

А л и н а. Сам начальник областного управления сельского хозяйства сегодня за Сеней приехал. На речку он со своим товарищем пошел, вот-вот придут.

К о ш е ч к и н (никак не придет в себя). С-семен С-семенович… главный вер… ветеринаром? И значит, вы… и ваша дочь…

А л и н а. Да, да, Аполлон, все мы будем жить в Бий-Бобруйске рядом с вами… (Мечтательно.) Бий-Бобруйск!.. Просторная квартира с телефоном, газом, горячей водой… Никаких тебе коров и поросят… Ах, Аполлон, Аполлон! Вот она где, жизнь! Днем — магазины, портниха, парикмахерская, вечером — театр. В антракте пиво-воды, вино-табак… Мне — мороженое… А потом берем с Сеней такси, и он везет меня в ресторан. Ростбиф, котлеты «де-валяй», шампанское со льда… Ах, черт возьми! Из ресторана — тоже на такси. У меня прекрасное настроение, хочется петь, смеяться… Нет, лучше пешком. Вместо прогулки. Асфальт только что полили водой — блестит… Деревья роняют нежно-желтые листья на мою шляпку… Ах, боже ж ты мой!

К о ш е ч к и н. Да, это, конечно, формидабль — прекрасно. Но где же Семен Семенович? Я хочу поздравить…

А л и н а. Приедет, куда он денется. А сейчас пойдемте, поможете мне приготовиться к приему столь дорогих гостей.

Идут в дом, навстречу им — Д а р ь я Ф о м и н и ч н а со стопкой тарелок в руках. Раздается звонок. Дарья Фоминична идет открывать калитку и возвращается вместе с П а в л о м И л ь и ч о м и П е т р о м П е т р о в и ч е м. Из дома выходит К о ш е ч к и н; увидев Павла Ильича и Петра Петровича, он прячется за куст.

П е т р П е т р о в и ч (ставит бутылку шампанского на стол). Это от меня — женщинам.

П а в е л И л ь и ч. Это от меня — мужчинам. (Ставит бутылку коньяку.)

П е т р П е т р о в и ч. А сейчас, Дарья Фоминична, и свежей рыбы принесем, уже с вашими рыбаками договорились.

Уходят.

К о ш е ч к и н (выскакивая из куста). Кто это, Фоминична?

Д а р ь я Ф о м и н и ч н а. Фу, окаянный, напугал как!

К о ш е ч к и н. Не груби, старуха. Я спрашиваю: что за люди и чего им здесь надо?

Д а р ь я Ф о м и н и ч н а. А я почем знаю. (Уходит в дом.)

К о ш е ч к и н (потирает руки). Это что-то обещает! Кажется, Семен Семенович, вы влипли основательно. Зря вас не будут так разыскивать, преследовать. И хотя ваша Танечка дала мне поворот от ворот, я еще за нее поборюсь! (Расставляет тарелки с ловкостью заправского официанта.)