Л а р и с а. Прав! Боря, ты прав!

С л и н к о в. Если даже никто не останется, останусь один.

Л а р и с а. Я — с тобой.

Ф и л и п п. Пиши и меня!

В и к т о р. Меня тоже пока из списка не вычеркивай!

С л и н к о в. Черти полосатые! Так и знал. Другого не ждал.

На крыльце показывается Н а с т а с ь я.

А теперь — спать, спать.

Все, кроме Хазова, уходят в дом.

Х а з о в (громким шепотом). Тетка Настасья, спокойной ночи.

Н а с т а с ь я. Ступай уж!

Хазов уходит. Настасья спускается с крыльца.

Господи! Да где же он? Отец Серафим!

Ф р о л о в (выходит из темноты). Тут я, не шуми. Ну, как она, склонилась?

Н а с т а с ь я. Уж и не говори: чуть язык не сломала, пока уговорила. Спаси мне Глафиру, отец Серафим, вылечи! На глазах тает девка. Все сердце за нее кровью у меня истекло.

Ф р о л о в. Излечу. Только за это ведь плата большая потребуется.

Н а с т а с ь я. Проси что хошь.

Ф р о л о в. Не разорю, не боись. С завтрашнего дня Глафира должна ко мне молиться ходить.

Н а с т а с ь я. Еще чего удумал! Не обессудь, не согласится она.

Ф р о л о в. Ну и нехай тогда из твоей дочери бесовскую кровь сам Мефодьев с докторами изгоняют. (Пошел.)

Н а с т а с ь я (догнала, вцепилась в рукав). Ладно, возьму грех на душу. Вышлю я ее сейчас, Глафиру-то. (Уходит.)

На крыльце показывается Г л а ш а.

Ф р о л о в (осеняет Глашу крестным знамением). Во имя отца и сына и святаго духа. Аминь! Отвар пила?

Г л а ш а. Пила.

Ф р о л о в. Углы святой водой окропила?

Г л а ш а. Окропила.

Ф р о л о в. Ячмень отмочила?

Г л а ш а. Отмочила.

Ф р о л о в. Сколько зерен проклюнулось?

Г л а ш а. Тридцать шесть.

Ф р о л о в. Тридцать шесть! Шесть лет ишшо жить будешь.

Г л а ш а (с надеждой). Правда?

Фролов вместо ответа истово крестится.

Ежели сбудется… Век благодарить стану…

Ф р о л о в. Не меня, господа нашего истинного. (Рассыпает что-то по земле.) Подойди.

Г л а ш а (боязливо подходит). Что это?

Ф р о л о в. Становись на колени. Повторяй за мной: господи, боже Иисусе…

Г л а ш а. Не могу… Не буду!.. В слова эти — не верю!..

Ф р о л о в. А комсомолу веришь? Вылечил он тебя? Доктора вылечили? То-то! А я берусь. Берусь, сестра! Я сколь уж таких воскресил. Гляди мне в глаза. Повторяй. Неистово повторяй, с верой. Вера в бога единого, спасителя Иисуса Христа, твое исцеление. Ну! Говори: господи, боже Иисусе…

Г л а ш а. Господи, боже Иисусе…

Ф р о л о в. Отец наш милосердный…

Г л а ш а. Отец наш милосердный…

Ф р о л о в. Изгони из моего тела кровь бесовскую…

Г л а ш а. Кровь бесовскую…

Ф р о л о в. Влей в него кровь человеческую…

Г л а ш а. Человеческую…

Ф р о л о в. Клянусь тебе, боже, отрешиться от делов дьявольских: в клуб не ходить, книжек не читать, имя твое, боже, всуе не повторять…

Г л а ш а. Нет! Нет! Нет!!! Уходи! Пропади ты пропадом. Умру лучше!

Ф р о л о в. Плачешь?.. Значит, жизню тебе жалко, жить тебе, сестра, хотится, как всякому живому… Даст тебе бог здоровье, вернет. Пустое женское чрево богу ведь тоже — печаль и обида. Я тебя телом и душой воскрешу. (Обнимает.) Вишь, комсомол-то, поди, ни разу не обнимал — мужчинских рук боишься. А ты не боись… Ну? На исцеление согласна?

Г л а ш а. Согласна…

Ф р о л о в. Ну вот, ну вот… И хорошо, и хорошо… Пойдем теперича… Под иконы пойдем, в избу ко мне. Главную молитву творить. Никто ее слыхать не должон, окромя бога. Тебе, сестра, перво-наперво молитва нужна… Пойдем… (Уводит Глашу.)

Н а с т а с ь я (крестится). Помоги, господи!

Входит Е г о р.

Е г о р. С кем это Глашка пошла? Куда?

Н а с т а с ь я. Напугал как… Ну тебя, Егор, совсем.