— Это ты не понимаешь, — повысила Чума на него голос. — Короче: если он сказал, что пойдет — то пусть идет! Тем более — это действительно в последний раз. Если мне и после этого хватать не будет, я у тебя возьму немного. Потом отдам.

Генка обрадовался.

— Правда? — воскликнул он. — И ты мне все расскажешь?!

Чума кивнула.

— Расскажу, — ответила она. — Только почему одному тебе? Всем расскажу. Одно дело делаем.

Генка повернулся к Андрею со словами:

— Черт с тобой! Хочешь — пойдешь со мной.

С новой машиной все прошло как нельзя лучше. Чего Генка не ожидал от своего друга, так это умения так обращаться с сигнализацией. Разобравшись с нею в течение пары минут, Андрей спокойно открыл дверцу, скользнул за баранку, открыл дверцу и знаком показал Генке, что тот может садиться. Восхищенный Генка уселся рядом.

— Ну, ты даешь, — только и сказал он.

Андрей осторожно вывел машину, и

когда та оказалась на свободе, ударил по газам. Генка восторженно закричал:

— У-ух!!! — как индеец, захвативший добычу. — Андрюха!

— Чего?

— А краденую машину искать не будут?

— Будут, — ответил Андрей. — Но не так, как нашу. Надо просто быть осторожными. И все.

— Ну? — сказал Генка. — А ты собираешься Чуму за руль сажать. Совсем очумел, — засмеялся он собственному каламбуру.

Андрей повернулся к нему и внятно произнес:

— Эту тему мы закрыли, Генка. Ты уже сказал, что я иду с тобой. Отвечай за слова.

— Идешь, идешь, — успокоил его Генка.

Как и всегда, они остановились метров

за пятнадцать от Сбербанка.

— Пошли, Андрюха, — сказал Генка. — Ждите нас, девочки, и мы к вам вернемся богатенькими пребогатенькими буратино. А вы будете богатенькими мальвинами.

— Хорош трепаться, — хмуро проговорил Андрей. — Я готов.

— Не груби начальству, Андрюха, — улыбнулся ему Генка. — И не командуй. Все будет о’кей. Чем ты хуже Чумы, а?

Та откликнулась тотчас же.

— Говорите много. Или струсили оба?

— Пошли, — сказал Андрей и взялся за ручку двери.

— Погоди-ка, — остановил его Генка и, повернувшись к Чуме, сказал: — Не зли меня, мочалка. Убью. Понятно?

— Понятно, — сказала Чума.

— Что тебе понятно? — спрашивал Генка.

— Что ты — босс, — отвечала Чума. — Я не права. Беру свои слова обратно.

— А дальше? Что ты делаешь со своими словами дальше? — Генка смотрел на нее требовательно, и Чума отвечала тихим, почти послушным голосом.

— Я беру свои слова обратно и сую их себе в задницу, — терпеливо говорила Чума.

Таня во все глаза смотрела на нее и спрашивала себя: смогла бы она быть такой отчаянно послушной, как эта непостижимая Чума?..

Нет, подумала она, не смогла бы. Самое большее, на что я была бы способна, — это заплакать. А чтобы быть такой покорной, нужно большое мужество. Такого у нее, у Татьяны, нет. И вряд ли когда будет.

— Молодец, девочка, — удовлетворенно потрепал Генка Чуму по щеке. — Вот теперь можно спокойно сказать, что все в порядке.

Он повернулся к Андрею:

— Ну, Андрюха! По коням?

— Я готов, — ответил тот.

Все это время он старательно избегал взгляда Тани.

— Пошли! — скомандовал Генка, и они вышли из машины.

Некоторое время Таня смотрел вслед ребятам, оборотившись назад всем телом. Пока Чума злым голосом не приказала ей:

— Сядь нормально!

Таня села и взглянула на подругу. Чума застыла словно изваяние, не сводя внимательных глаз с зеркальца заднего обзора.

Таня закрыла глаза, пытаясь расслабиться, не думать о том, что происходит в эту минуту там, в Сбербанке, но не могла. Снова и снова приходила она в мыслях к тому, о чем старалась не думать.

Почему он пошел вместо Чумы? Что именно заставило его так рисковать и собой, и ими всеми, ведь он не мог не понимать, что прежнее распределение ролей было лучшим. Он не хотел оставаться с ней наедине в одной машине, пока дело делается? Или он хотел полной мерой испытать опасность, которой они все подвергались? А к тому еще — заставить волноваться ее.

Таня понимала, что все — и Андрей, и Чума, и Генка отдают себе отчет, что при таком раскладе риск увеличивается, но они не стали отговаривать Андрея.