— Хватит!!!

Не помня себя, я вскочила с лавки, бросилась к негодяю, посмевшему порочить моего мужа. Остановилась лишь на секунду, вглядываясь ему в глаза, и ударила. Пощечина вышла звонкой, и я снова замахнулась, но Эйнор перехватил руку и рывком прижал меня к себе, не позволяя отстраниться, не давая ударить себя снова. Он молча ждал, пока я престану вырываться и выкрикивать ему бессвязные обвинения. И лишь когда я выдохлась, осторожно отстранился, пытаясь поймать мой взгляд. А я уже совсем перестала его замечать, стояла, понуро повесив голову. Опустошенная, равнодушная к тому, что еще этот отвратительный мужчина скажет.

Он ничего не сказал. Осторожно вытирал влажные следы со щек, затем приподнял мою голову за подбородок. Я зажмурилась, не желая смотреть на младшего Альдиса, и лишь когда его губы коснулись моей щеки, я вновь распахнула глаза. Он поцеловал меня, коротко, трепетно, затем еще раз, теперь в уголок рта, и вдруг прижал к себе, тихо выдохнув:

— Фло, как же вы ранимы…

Я уперлась ему в грудь ладонями, отталкивая от себя. Но добилась лишь того, что моя голова оказалась в захвате ладоней негодяя. Эйнор прижался к моим губам, целуя уже без всякой нежности. Пользуясь тем, что мои руки оказались свободны, я ударила его второй раз.

— Проклятье! — рявкнул молодой человек, отталкивая меня от себя. — Что вы ведете себя, как дикая кошка?

Только сейчас я заметила небольшую царапину на щеке Эйнора. Ощутив легкое удовлетворение, я вернулась на стул, скрестила руки на груди и перестала замечать своего похитителя. Младший Альдис подошел к буфету, не замеченному мною ранее, достал оттуда початую бутылку вина и хлебнул прямо из горлышка. Он был зол, это явственно ощущалось, однако на меня свое раздражение не выплескивал. Молодой человек присел на кровать, сделал новый глоток, сверля меня взглядом, затем отставил бутылку и спросил:

— Стало быть, ничего не желаете?

— Нет, — сухо ответила я.

— Тогда ложитесь спать, — бросил он и встал с кровати. — Не переживайте, мне есть, где лечь. В этом доме имеется вторая комната. Там стоит кушетка, я буду ночевать на ней. Вы ложитесь здесь, эта комната теплей.

— Какая забота, — не удержалась я от язвительного выпада.

— А почему бы и нет? — не менее язвительно спросил Эйнор. — Вы женщина, которая привлекла мое внимание…

— Когда женщина не безразлична, ее честь берегут, — бесцветно откликнулась я. — Вы же уже второй раз компрометируете меня. Впрочем, сейчас вы зашли еще дальше. Если вы погубили меня, то будьте прокляты, Эйнор Альдис.

— Ложитесь спать, — глухо произнес молодой человек и ушел во вторую комнату, вход в которую был прикрыт шкурой. Я до этого мгновения считала ее просто украшением. И уже оттуда до меня донеслось: — И сохраняйте благоразумие. Ночь — не время для побега нежной женщины. Утром я верну вас. В этом можете быть уверены.

Сбежать? О, это было бы величайшим благом, которое могло спасти меня в глазах супруга. Впрочем, если я и верила в то, что Арис верит мне так же, как и я ему, то представить, что обо мне начнет судачить прислуга, было страшно. А ведь эти сплетни могут распространиться и за пределы поместья. Как мне после доказать, что я безвинна?

— Ох, Арис, как мне вас не хватает, — горько вздохнув, прошептала я.

Однако супруга не было со мной рядом, и никто не мог подсказать, как мне лучше поступить. Но бежать в ночь, не зная, где я нахожусь, через лес, где обитают дикие звери, было действительно неразумно. И я осталась сидеть на стуле возле стола, вглядываясь в темноту за окном. Как же мне хотелось, чтобы дверь сейчас распахнулась, и я увидела на пороге мужа, спешащего спасти меня из рук своего племянника. Конечно же, дверь не открылась, и никто не вошел и не протянул руки, сказав со знакомой интонацией:

— Идите ко мне, Фло.

Я положила руки на столешницу, сверху опустила голову и закрыла глаза. Как я ни старалась не думать обо всем, что произошло в этом доме, мысли всё настойчивей лезли мне в голову. И если сначала я переживала о том, что ожидает меня по возвращении в поместье диара, то после того, как я немного успокоила себя тем, что главное — это вера Аристана, начали вспоминаться и иные слова, брошенные мне в лицо младшим Альдисом.

Красивое лицо неприятной женщины, бывшей некогда невестой, а после любовницей моего мужа, вновь встало перед глазами, и слуха коснулся ее тихий голос, когда я осталась за дверью: «Арис, ты сделал мне больно». Что ответил ей диар? О чем вообще они разговаривали? Я ведь точно не могу это знать. Она влетела, словно ведьма, и когда Аристан привез меня после моего поспешного побега, этой женщины уже не было. Она не дожидалась нашего возвращения, так, может, все дело в том, что его сиятельство пообещал вскоре быть с ней снова? Но что может быть от меня нужно сиятельному диару? Зачем ему женитьба на нищенке с дворянскими корнями?

Ладонь легла на живот, машинально поглаживая его. И вдруг догадка ослепила меня своей жестокой достоверностью. А что если ему нужен именно наследник? Что если именно ради ребенка Аристан и выбрал тихую, скромную, неизбалованную девушку, как он сам обо мне отзывался? Что если он вскружил мне голову лишь для того, чтобы добиться полного доверия, и когда я рожу, то супруг оставит меня в Данбьерге воспитывать нашего ребенка, а сам вернется в столицу и будет продолжать водить с ней шашни, делая дураками мужа своей любовницы и собственную жену? Конечно, будет писать мне, поддерживая достоверность своих чувств, наезжать время от времени, возможно, для того, чтобы вновь оставить во мне свое семя, и опять мчаться к ней… Не потому ли он изначально поселил меня подальше от себя, что хотел меньше видеть? Аристан ведь сразу говорил, что хочет, чтобы мы были друзьями. И его поведение в первые недели нашего брака. Эта холодность, ночные визиты в спальню в указанные дни, без всяких чувств…