— Я не покину дворца, пока не увижу свое детище на вас, — безапелляционно заявил инар Рабан.

— Как, разве вы не останетесь на мой праздник? — растерянно спросила я.

— О, нет, ваше сиятельство, — улыбнулся портной. — Мне хватает всех этих напыщенных индюшек в моей мастерской. Выслушать их фантазии я могу и при их визитах. Я оставлю с вами свою душу, — он указал на платье и умиротворенно вздохнул. Затем сурово взглянул на диара: — Что же вы молчите, ваше сиятельство?

— Моя супруга все сказала за нас обоих, — усмехнулся Аристан. — Но если вам это так важно, — он склонил голову: — Покорен.

— Пф! — портной сделал неопределенный жест рукой. — Моя душа никогда не будет принадлежать вам, сиятельный диар. И все же я шил, представляя вас. Вспоминал, как вы смотрите на свою жену. И если бы вы не были столь сильно ею увлечены, на вас бы моего вдохновения не хватило.

Я смутилась и уже не поворачивалась к мужчинам. Однако через минуту мне на плечи легли ладони мужа, чуть пожав их.

— Если бы я не был так увлечен своей женой, я бы не выдумал этой идеи, — ответил Аристан. — Но довольно расшаркиваний. Идемте, мой дорогой ворчун, я прикажу угостить вас и ваших помощников моим лучшим вином во здравие сиятельной диары. А ее сиятельство пока приготовится к встрече гостей.

— Не смею отказаться, — потер руки инар Рабан, поклонился мне и направился вслед за моим мужем.

Я проводила мужчин взглядом, еще раз полюбовалась на костюмы и подошла к окну. Вернулись мысли об услышанном в комнатах Эйнора и о словах, которые сказал мне после Аристан. Узнать его тайну было жутковато… Что ж, если он просит его не торопить, то и я не стану спешить. Главное, что я небезразлична ему, и Арис это неоднократно доказал. А значит, опасаться мне нечего. Успокоив себя этими выводами, я обернулась на стук в дверь.

На пороге стоял лакей с той самой корзиной цветов, которую преподнес мне младший Альдис. Первым моим желанием было приказать унести корзину с глаз долой, но этого я делать не стала. Подарены цветы мне были, как и колье, при муже и с его согласия. Лакей поставил корзину и вышел прочь. Я некоторое время смотрела на цветы, не решаясь к ним подойти, наконец, приблизилась и присела, желая вдохнуть аромат. В глаза мне бросилось то, что я не заметила раньше. Впрочем, раньше я на этот дар почти не смотрела. Протянув руку, достала маленький надушенный конвертик. В нем лежала короткая записка. Я пробежала ее глазами, после еще раз и прочитала вслух:

— Мое сердце навеки ваше. Это единственный дар, который я не могу вручить вам, но отдаю без сожалений. Э. А. — Потерев подбородок, я охнула и смяла записку. Взгляд заметался в поисках огня.

Хвала Богине, пришла пора разожженных каминов. Я поспешила к нему и бросила в огонь и записку, и конверт. После схватилась за пылающие щеки и снова посмотрела на корзину с цветами. Как понять слова, написанные в записке? Их можно было трактовать двояко. И как признание в любви, в чем мой муж подозревал племянника. И как завуалированное красивыми словами обещание дружбы. И второе отвечало характеристике диара, данной Эйнору — склонность к театральным жестам. Красивое словцо и не более… Ох, кабы так! В любом случае, я решила не говорить Аристану о записке и ее содержании. Отношения между родственниками и так оставляли желать лучшего, а, не имея твердой убежденности в том, что признание младшего Альдиса имеет под собой основание, вносить еще большей разлад между дядей и племянником мне не хотелось.

Когда появились горничные, я уже справилась со смятением и отдалась в их руки с легкой улыбкой на устах. За одно можно было сказать спасибо Эйнору — благодаря его выходке с запиской, я перестала думать об опасном разговоре между ним и моим мужем, а если быть точней, о тайне Аристана. А вскоре мне стало вовсе не до младшего Альдиса. Появились первые гости.

Мы уже спускались вниз с диаром, когда они переступили порог нашего дома. До меня долетело щебетание старшей агнары Кетдил, а затем веселый голос Эйнора Альдиса. Должно быть, именно этих гостей он поджидал сам, потому, когда мы появились под руку с мужем, племянник Аристана уже вел нам навстречу Карли Кетдил. Я испытующе взглянула на Эйнора, но его внимание было полностью приковано к будущей невесте, и улыбка, игравшая на его устах, предназначалась ей одной. Диар ничем не выказал своего недавнего гнева. Он был мил и приветлив, и я улыбалась, принимая поздравления.

Больше Эйн не спускался, и гостей мы встречали, как и полагается, вдвоем с супругом. Лакеи провожали их в подготовленные комнаты, горничные кружили, ухаживая за прибывшими агнарами, дворец наполнился суетой и жужжал, как пчелиный улей. В конце концов, я подумала, что улыбка теперь навсегда останется приклеенной к моему лицу, до того я устала растягивать губы. От приветствий и поздравлений уже звенело в ушах, а от мельтешения лиц разболелась голова. В отличие от меня, его сиятельство выглядел все таким же бодрым и свежим, как будто спустился вниз не более пяти минут назад.

— Как вам это удается? — шепнула я.

— Что именно? — спросил меня в ответ диар.

— Так легко переносить эту пытку?

— Придворная закалка, дорогая, — широко улыбнулся Аристан. — Потерпите, насколько могу судить, уже почти все приехали. Остался ваш папенька с сестрицами, но я сам просил его приехать попозже, чтобы не попасть в эту толчею. Еще несколько человек, но двое, возможно, приедут гораздо позже. Терпение, драгоценная моя, у вас все получится.

— О-ох, — протяжно вздохнула я и расплылась в новой улыбке, потому что прибыли новые гости.