В итоге, кухня выглядела так, словно чертова бомба взорвалась прямо в центре, но раздражение, поразившее меня, когда я уронил сахарную пудру, исчезло, когда я представил реакцию Ани с тарелкой домашних кексов.

Это была последняя вещь в мире, которую она когда-либо могла от меня ожидать, учитывая, что я никогда ничего не готовил для нее более грандиозное, чем обычный стейк, и, хотя это был крошечный жест, я знал, что ей понравится.

Эта мысль заставила меня улыбнуться, и я продолжил, добавив немного размягченного сливочного масла и розового пищевого красителя в смесь глазури прежде, чем, взглянув наверх, услышать звон, исходящий от панели дисплея рядом с моим лифтом.

Он звонил только в том случае, если кто-то был в нем без карточки или пароля.

Предположив, что это Аня забыла или потеряла карточку в бардаке своего кошелька, как она делала уже не раз, я начал вытирать руки.

– Минутку! – прокричал я ей.- Напомни мне, чтобы я сказал тебе пароль, чтобы ты использовала его в следующий раз, если потеряешь карточку!

Когда мои руки были сухие, я подошел и нажал на кнопку, чтобы открыть двери, широко улыбаясь, чтобы поприветствовать мою красавицу Аню.

К сожалению, это была не она.

Это была Яна, едва одетая в черное платье и туфли на шпильках. Она, наверное, думала, что выглядела сексуально, но в реальности она выглядела так, словно проводила каждую ночь, работая на углу улицы в каком-нибудь темном, захудалом районе города.

– Привет, Кэм, - промурлыкала она.

– О, ради бога... Что ты здесь делаешь? – спросил я.

Она сморщила нос, пока проходила в квартиру.

– Ты сменил пароль, - сказала она, игнорируя мой вопрос, сопровождающийся жестом, указывающим на лифт.

– Конечно, я это сделал. Единственные люди, у которых он есть – это люди, которых я хочу здесь видеть, - сказал я, скрестив руки и подходя к ней, чтобы заблокировать ее от продвижения по моей квартире дальше.

– Ты не должен быть таким мудаком, Кэм. Я пытаюсь дать тебе последний шанс, - сказала она с кислотой в голосе, косясь на беспорядок на моем кухонном столе.
– Какого черта здесь произошло?

– Я пытался испечь кексы, - сказал я.

Она закатила глаза:

– Это для новой шалавы, которую все любят из-за видео в сети? Боже, она издевается над тобой.

– Не смей так говорить об Ане, - зарычал я. – Ревность - не лучший выход, Яна. И кстати, ее все любят так сильно, потому, что она хороший человек... В отличие от тебя.

– Тебе надоест трахать ее, в конце концов, - сказала она.
– И тогда ты захочешь, чтобы я вернулась сюда. Так почему бы тебе просто не дать мне свой новый пароль и спасти нас обоих от проблем?

Я показал большим пальцем в сторону лифта:

– Этого никогда не случится. Уходи. Сейчас.

– Заставь меня.

– Ты, блять, серьезно? Иисусе, теперь я понимаю, почему все говорят, что надо бежать от людей, которые зовут своих бывших сумасшедшими.

– Что это значит?
– спросила она, прищурившись.

– Я имею в виду, ты привыкла говорить о своих бывших и называть их сумасшедшими, когда на самом деле ты - сумасшедшая. Люди, которые так называют бывших, как правило, являются реальной проблемой.

Она достала телефон и что-то делала в нем, даже не глядя на меня, когда говорила.

– Так что, мы действительно расстались, да? Даже не будет последнего раза по старой памяти?

– Мы сделали это давным-давно. Теперь уходи, пожалуйста.

– Ты уверен?
– спросила она, взглянув на меня с игривой улыбкой на губах, пока ее пальцы продолжали танцевать над экраном телефона. Я мог бы поклясться, что слышал щелчок затвора камеры телефона, который обычно происходит при съемке, но это было так быстро, что я стал сомневаться, а не показалось ли мне это.

– Да, я уверен.

– Хорошо. Но, как я уже сказала, это был последний шанс... Ты пожалеешь, что кинул меня. Я не думаю, что тебе понравится, когда я буду с кем-то другим.

Я закатил глаза и махнул рукой, мне до смерти надоели ее пустые угрозы:

– Конечно. Ты будешь просто ходить и рассказывать всем, что я сумасшедший, как ты делала это с бывшим парнем. А теперь убирайся!

Она отступила в лифт, полуулыбка играла на ее губах.

– Прощай, Кэм, - сказала она.
– Повеселись с этими маленькими кексами.

Она выплюнула последнее слово, будто кекс глубоко оскорбил ее, а затем двери лифта закрылись.

Я вздохнул с облегчением, радуясь, что сука, наконец-то, ушла. Она никогда не была со мной, и у нее, конечно, никогда не будет возможности попасть в мою квартиру.